· Новые сообщения · Ленточный вариант форума · Поиск · RSS · Подписки ·




Страница 1 из 512345»
Модератор форума: MurkyMargosha 
Форум » КНИЖНЫЙ КЛУБ » Книги целиком » "Магия огня" Хлоя Нейл (Темная элита 1)
"Магия огня" Хлоя Нейл
MurkyMargoshaДата: Пятница, 19.07.2013, 16:38 | Сообщение # 1
Вампирёнок
Группа: Администратор
Сообщений: 498
Награды: 21
Репутация: 155
Статус: Offline
Магия огня



Новая Девушка.
Новая Школа.
Старое Зло.
Родители Лили отправили ее в модную закрытую Чикагскую школу для супер-богатых. В этом внушающем ужас университетском городке происходят странные вещи. И если бы не Скаут – ее вечно исчезающая куда-то по ночам соседка по комнате, Лили давно бы сошла с ума.
В тот день, когда Лили увидела Скаут убегающей от настоящих монстров, она узнала, что девушка входит в отколовшуюся группу подростков-мятежников.
Они защищают Чикаго от демонов, вампиров и тех, кто использует темную магию. Но, к сожалению, у Лили нет собственных способностей, чтобы помочь им. По крайней мере, тех, о которых ей что-то известно…


Все обсуждения и отзывы в этой теме



 
MurkyMargoshaДата: Пятница, 19.07.2013, 16:46 | Сообщение # 2
Вампирёнок
Группа: Администратор
Сообщений: 498
Награды: 21
Репутация: 155
Статус: Offline
БЛАГОДАРНОСТИ

Отдельное спасибо семьям Putzy и Murphy за их гостеприимность (и терпение) в течение всего процесса редактирования, и к всегда интересным и активным людям на моем онлайн форуме за их энтузиазм, юмор и поддержку.
Это посвящено Нейту.
(Он знает почему.)
Для получения дополнительной информации о Хлое или Темной Элите, посетите: .
“Чикаго — город, где всегда протирают лампу и взывают к духам, и изобретают, и достигают новой нереальности”.
-Марк Твен-



 
MurkyMargoshaДата: Пятница, 19.07.2013, 16:48 | Сообщение # 3
Вампирёнок
Группа: Администратор
Сообщений: 498
Награды: 21
Репутация: 155
Статус: Offline
ГЛАВА 1

Они собрались вокруг стола переговоров на последнем этаже, восемь мужчин и женщин, среди которых не было ни одного человека моложе шестидесяти пяти, все чрезмерно богаты. И они тут, в сердце Манхэттана, чтобы решить мою судьбу.
Мне ещё не стукнуло шестнадцати, и я пробыла только один месяц второкурсницей старшей школы. Моим родителям, профессорам философии, предложили академический творческий отпуск на два года в университете в Мюнхене, Германии. Это означало, что нам придётся уехать на два года из страны, игравшей большую роль в моём будущем, потому что они решили, что моё пребывание в Штатах будет более обеспеченным, чем где бы то ни было.
Они провели этот мини-совет однажды в субботу, в июне. Я уже собралась идти к моей лучшей подруге Эшли, когда родители вошли в мою комнату и сели на кровать.
— Лили, — начала мама, — нам нужно поговорить.
Я думаю, что это не удивит вас, если я отмечу, что вряд ли речь пойдёт о чём-то приятном, когда разговор начинается так.
Моей первой мыслью было то, что что-то ужасное случилось с Эшли. С другой стороны, с ней всё было прекрасно; оказалось, что "проблема" совершенно в другом. Мои родители сказали мне, что они были приняты в некую программу, следствием которой была работа в Германии в течение двух лет, что было удивительной возможностью для них.
Родители замолчали и обменялись странным, долгим взглядом, не сулящим мне ничего хорошего. Они сказали, что не хотят тащить меня с собой в Германию, что они постоянно будут заняты, и что они хотят, чтобы я продолжила учиться в американской школе, чтобы иметь больше шансов на поступление в приличный колледж. Итогом их решения стало то, что я останусь в Штатах, а они уедут работать в Германию.
Я в равной мере и испугалась, и воодушевилась. Испугалась, конечно, потому что они будут за океаном, в то время как я буду сдавать все экзамены, посещать колледж, не забыв при этом про школьный бал.
Воодушевлена, потому что я поняла, что мне предстоит переехать к Эшли и жить вместе с её родителями.
К сожалению, я оказалась права только в первом.
Мои родители решили, что для меня будет лучше закончить среднюю школу в Чикаго, в школе-интернате, расположенной в центре Нью-Йорка, окружённой множеством высотных зданий, а не в Провинции; не в нашем дружном коллективе, не с людьми, которых я любила, не в родных местах, которые я хорошо знала.
Я всеми силами отнекивалась, приводя все аргументы, которые только посещали мою голову.
Это было две недели и 240 миль назад, если так можно выразиться, а сейчас я вернулась к настоящему, к столу переговоров, за которым я сидела в жакете и юбке-карандаше, которые я никогда бы не надела при нормальных обстоятельствах, но члены Совета попечителей Школы Cвятой Софии для девочек, стояли за моей спиной и молча смотрели на меня. Они брали интервью у каждой девочки, которая хотела пройтись по их священным залам, точно сами небеса запретили им пускать туда особ женского пола, которые не соответствовали их стандартам. Но то, что они приехали аж в Нью-Йорк, чтобы увидеть меня, показалось немного необычным.
— Я надеюсь, вы знаете, — начал один из них, седой мужчина в крошечных круглых очках, — что Cвятая София — знаменитое академическое учреждение. Сама школа имеет длинную и легендарную историю в Чикаго, и новички Лиги Плюща раньше учились там.
Женщина с пучком волос на макушке посмотрела на меня и медленно сказала, будто разговаривая с ребенком:
— Вы легко сможете поступить в любое учебное заведение после выпуска, если вас примут в школу Святой Софии. Если вы станете ученицей нашей школы.
Хорошо, но что, если я не хотела становится ученицей Святой Софии? Что, если я хотела остаться дома в Сагаморе с моими друзьями, а уезжать за тысячу миль в какой-то холодный среднезападный город, в котором меня будут окружать лишь девочки из частных школ, которые одеваются одинаково, говорят одно и то же, постоянно кичатся своими деньгами?
Я не хотела быть ученицей Святой Софии. Я хотела быть собой, Лили Паркер, с темными волосами, карандашами для глаз и невероятным чувством стиля.
Руководители школы Cвятой Софии, очевидно, заколебались. Но спустя две недели после интервью, я получила письмо по почте.
“Поздравляем”, — говорилось в нём. — “Мы рады сообщить вам, что члены совета попечителей единодушно проголосовали за ваше зачисление в женскую школу Святой Софии”.
Не сказала бы, что я была довольна, получив это сообщение, однако возможность побега, коей я никогда не пользовалась, даже не рассматривалась. Так, два месяца спустя, мои родители и я двинулись в Албанию.
Мама заказала места той же самой авиалинии, так что в салоне мы сидели вместе, а меня родители посадили посередине. Мать была в рубашке и аккуратных брючках, ее длинные темные волосы были собраны в низкий "конский хвост". Мой отец был в рубашке на пуговицах и штанах, его темно-рыжие волосы постоянно падали на лицо и закрывали очки на его носу. Они направлялись в JFK, чтобы уточнить информацию, касающуюся их международного полета; я же — к O’Hare.
Мы сидели тихо, пока они не назвали мой самолет. Не в состоянии плакать, уж слишком разнервничалась, я встала и подхватила свою сумку. Родители также встали, и мама шагнула ближе ко мне, чтобы погладить меня по щеке.
— Мы любим тебя, Лил. Ты знаешь это? И что это вариант самый лучший?
Я, конечно, не знала, что это было лучше всего. И, самое главное, я даже не была уверена, что она сама верила в это, учитывая, как нервозно прозвучали эти слова. Сейчас, вспоминая тот день, я думаю, что у них обоих были сомнения относительно этой затеи. Конечно, прямым текстом они этого не говорили, но язык их тел поведал мне совсем другую историю. Когда они впервые рассказывали мне об этом плане, папа касался колена мамы — не романтично или как если бы это было что-нибудь в этом роде, а словно он нуждался в заверении, точно он хотел напомнить себе, что она рядом и что всё будет хорошо. Это меня озадачило. Я имею ввиду, что они собирались отправиться в Германию на двухлетний творческий отпуск, ради которого они трудились месяцы, и несмотря на то, какая великолепная "возможность" им представилась, они не казались воодушевлёнными.
Все это было очень, очень странно.
Как бы то ни было, мама сказала: “Это всё для твоего блага”, что в аэропорту было не удивительно. И она, и папа повторяли эту фразу за прошедшие несколько недель постоянно, точно мантру. Я не думала, что так будет лучше, но не хотела, чтобы такой своевольный комментарий был последней вещью, которую я сказала им, так что я кивнула матери с фальшивой улыбкой на губах и позволила отцу крепко обнять меня.
— Ты можешь позвонить нам в любое время, - сказал он. — В любое время, будь то день или ночь. Или шли е-мейлы. Или напиши нам, - он поцеловал меня в лоб. — Ты — наш свет, Лил, — прошептал отец. — Наш свет.
Я не была уверена, любила ли я его больше или капельку ненавидела за то, что он так заботился обо мне и всё же отсылал далеко и надолго.
Наконец-таки мы попрощались, я пересекла зал и взяла билет на своё место в самолете, а также кредитную карточку, на случай критической пустоты в моём кошельке, и, вскоре, уже сидела, прижав ладонь к иллюминатору, поскольку Нью-Йорк оставался где-то позади.
Прощай, Нью-Йорк.
Пит Венц отразил это лучше всего в названии своей песни: “Чикаго — Два года назад”.
Два часа и крошечный мешочек арахиса спустя, я была в этих 312, приветствуемая ветром, который был жестоким и слишком холодным днём, в начале сентября, Ветреного города или нет. Моя юбка длиной по колено, часть новой формы школы Святой Софии, ничуть не спасала от холода.
Я оглянулась посмотреть на черно-белый кэб, который довёз меня до анклава школы на востоке Эри. Водитель отъехал от ограничения и влился в поток движения, оставляя меня на тротуаре с гигантской сумкой в руках и с гигантским городом Чикаго вокруг меня.
"Что мне предстоит?", — подумала я, пристально взглянув на школу Святой Софии, выглядевшую не особо приветливо.
Приезжавшие ко мне члены Совета рассказали, что здание Cвятой Софии раньше было женским монастырем, но оно также могло бы присутствовать на киноленте фильма ужасов. Мрачный серый камень. Много высоких, узких окон и одно гигантское круглое посередине. Усмехающиеся горгульи взгромоздились на каждом углу крутой крыши.
Я наклонила голову, поскольку углядела статуи. Было ли естественным, что монахини охранялись крошечными каменными монстрами? Или же они были тут, предположим, чтобы не выпускать людей... или впускать?
Чуть выше главного здания символами Cвятой Софии возвышались две маленьких башенки из того же серого камня. Возможно, некоторые из ведущих леди Чикаго носили серебряные кольца с изображением этих башен, точно доказательство того, что они были выпускницами Святой Софии.
Спустя три месяца после откровений моих родителей, у меня всё ещё не появилось никакого желания стать ученицей этой школы. Кроме того, если посмотреть искоса, здание напоминало лопоухого монстра.
Я покусала губу и бегло осмотрела другие готические здания, похожие на это, которые составляли маленький университетский городок. Но все они были скрыты от остальной части Чикаго каменной стеной. Королевский синий флаг, который входил в собственность Святой Софии слегка колебался на ветру чуть выше передней арочной двери. Роллс-ройс был припаркован чуть ниже на изогнутой дорожке.
Я не любила такие места. Это был не Сагаморе. Было далеко до моей школы и того дружного коллектива, к которому я так привыкла. Далеко до моего любимого магазина одежды и любимого кафе.
И хуже всего было то, что если учитывать Роллс-Ройс, я могла предположить, что учащиеся тут не были людьми моего круга. Хорошо, они должны были бы быть не людьми моего круга. Если мои родители смогли позволить себе отправить меня сюда, у них, очевидно, имелись деньги, о которых я не знала.
— Это реально напрягает, — пробормотала я, когда тяжелые двойные двери в середине башни открылись. Высокая женщина, худая, одетая в костюм вышла из здания.
Мгновение мы смотрели друг на друга. Тогда она отошла в сторону, придерживая рукой одну из дверей, чтобы она не закрылась.
Я предположила, что это моя проводница. Поудобнее подхватив сумки, я направилась к ней.
— Лили Паркер? — спросила она, вопросительно приподнимая одну бровь, когда я добралась до каменной лестницы, ведущей к дверям.
Я кивнула.
Она пристально посмотрела на меня, точно орёл на добычу, и перевела взгляд на землю:
— Заходите.
Я вошла в здание, ветер всколыхнул мои волосы, когда гигантские двери позади меня захлопнулись.



 
MurkyMargoshaДата: Пятница, 19.07.2013, 16:48 | Сообщение # 4
Вампирёнок
Группа: Администратор
Сообщений: 498
Награды: 21
Репутация: 155
Статус: Offline
Женщина двинулась через главное здание быстро, эффектно, и, что наиболее заметно, тихо. Я так и не дождалась приветствия, хотя бы какого-либо подобия теплого приема в Чикаго. Она не сказала ни слова, с тех пор как пригласила меня следовать за ней.
И я пошла за ней через путаницу сверкающих коридоров, освещенных крошечными мерцающими свечками в старомодных стенных подсвечниках. Этаж и стены были сделаны из бледного известняка, потолок из толстых деревянных сучьев, а золотые символы украшают зазоры между ними. Пчела. Эти узоры, переплетаясь, напоминали цветы.
Мы повернули за один угол, за другой, пока не попали в коридор, потолок которого подпирали колонны. Потолок изменился, став выше и изгибаясь резкими арками, подчёркнутыми пересекающимися деревянными "лучами", а пространство между ними было заполнено тем же синим цветом, как и Флаг Святой Софии. Золотые звезды на синем фоне.
Это выглядело ошеломляюще - или, по крайней мере, дорого.
Я последовала за ней до конца прихожей, которая закончилась у деревянной двери. Посреди неё, золотыми буквами, было выведено: Марселина. Д. Фоли.
Когда она открыла дверь и зашла в офис, я предположила, что она и была Марселиной Д. Фоли. Я зашла в кабинет и встала позади неё.
Комната была темноватой, тяжелый аромат, исходящий от маленькой аромо-лампы на столе. Гигантский, круглый витраж был на стене напротив двери, а массивный дубовый стол возвышался перед окном.
— Закройте дверь, — попросила она. Я поставила свою сумку на пол, затем выполнила её просьбу. Когда я снова обернулась, она сидела за столом и пристально смотрела на меня, потом жестом указала мне на стул.
— Я Марселина Фоли, директор этой школы, — сказала она. — Вас прислали сюда для того, чтобы вы получили должное образование, для вашего личного роста и вашего превращения в молодую леди. Вы станете ученицей Святой Софии. Как юниор, вы проведете два года в этом здании. Я надеюсь, что вы мудро воспользуетесь этим временем и будете учиться, учиться и подготовите себя к поступлению в престижный институт. Ваши уроки будут начинаться в восемь двадцать утра и длиться до пятнадцати двадцати с понедельника по пятницу. Вы будете обедать точно в пять часов и отдыхать с семи вечера до девяти, с воскресенья по четверг. Отбой в десять часов. Вы будете находиться в школе в течение недели, хотя можете выходить за пределы школы во время обеденных перерывов, учитывая то, что с вами будет провожатый и вы не уйдете далеко от университетского городка. В пятницу и субботу комендантский час начинается в девять вечера. Есть вопросы?
Я покачала головой, хотя это было ложью. У меня были заготовлены тонны вопросов, фактически, но, мне показалось, она не оценит их, тем более, что её общение с людьми оставляло желать лучшего. Поведав мне эти правила, она описала Святую Софию местом, больше похожем на тюрьму, нежели на школу. Однако, она потратила своё время, чтобы объяснить мне здешние порядки. И не было похоже, что я выбрала это заключение добровольно.
— Хорошо, — Фоли открыла крошечный ящик на правой стороне ее стола. Из него она выудила старинный золотой ключ — тонкая палочка с зубчиками на концах — который был обёрнут лентой того же "королевского" синего цвета.
— Ваш ключ от комнаты, — сказала она и протянула мне руку. Я взяла ленту с её ладони, сжимая пальцами прохладный металл. - Ваши книги уже в вашей комнате. Также, вам выдан ноутбук, который вы найдёте там же.
Она нахмурилась, затем посмотрела на меня:
— Вероятно, вы не так представляли свои последние годы в школе, мисс Паркер. Но вскоре вы поймёте, что вам был подарен необыкновенный подарок. Наша школа одна из самых прекрасных школ в стране. Если вы станете выпускницей Святой Софии, это откроет вам двери, как для образования, так и социально. Ваша учёба в этом учреждении впоследствии приведет вас к женщинам, влияние которых действует на весь мир.
Я кивнула, согласная больше с первой частью. Конечно, я представляла эти годы по-другому. Я воображала, что буду дома с друзьями, с родителями. Но она не спрашивала меня о моих чувствах, о том, хотела ли я переехать в Чикаго, а я не распространялась на эту тему.
— Я покажу вам вашу комнату, — сказала она, поднимаясь со стула и идя к двери.
Я снова подхватила свою сумку и пошла за ней.
Cвятая София по дороге к моей комнате выглядела так же, как и по пути к офису Фоли: один каменный коридор за другим. Здание было безукоризненно чисто, но пусто. Стерильно. Тут было даже тише, чем я ожидала, и, конечно, тише, чем средняя школа, которую я покинула. Не считая стука каблуков Фоли по светлому полу, не раздавалось ни звука, как на кладбище. И не было никаких признаков обычного материала средней школы. Никаких призов, никаких фотографий класса, никаких шкафчиков, даже никаких постеров. Важнее, однако, было отсутствие студентов. Предполагалось, что тут учится около двухсот человек. Однако сейчас мне казалось, что я единственная ученица Святой Софии.
Коридор внезапно перетёк в круглую комнату с куполообразным потолком, а плитка на полу дополняла интерьер. Это было серьёзное место. Место поклонения Богу. Место, куда монахини когда-то шли спокойно, серьезно, через лабиринт коридоров.
И затем она распахнула ещё одни двойные двери.
Я увидела длинную комнату, освещенную огромными металлическими люстрами и переливающимися отблесками витражей. Стены, в которых не было окон, были заполнены книгами, а этаж был заполнен рядами парт.
За столами сидели подростки. Много подростков, все в форме, которая была обязательна в Святой Софии: синяя клетчатая юбка и верх того же "морского" типа; свитер; закрытая трикотажная рубашка; жилет.
Они напоминали девчачью армию в синем.
Книги и записные книжки лежали на столах перед ними, а также рядом стояли работающие ноутбуки. Уроки начинались только завтра, а эти девочки уже начали учиться. Совет был прав: эти девушки серьёзно относились к учёбе.
— Ваши одноклассники, — спокойно сказала Фоли. Она пошла через проход, который делил комнату на две половины, я шла позади нее, а мое плечо уже начало ныть от тяжести сумки. Девочки внимательно изучали меня, пока я шла мимо них, все подняли головы, отрываясь от своих дел. Я поймала пару взглядов.
Первой была блондинка с волнистыми волосами, которые опускались до ее плеч, ободком служила чёрная кожаная лента. Она изогнула бровь, когда я проходила мимо, а две брюнетки за столом наклонились к ней, чтобы что-то шепнуть на ухо. Сплетницы. Я быстро сделала вывод, что блондинка была лидером этой компании.
Вторая девочка, сидящая с тремя ученицами помладше, была определенно не прихвостнем этой королевны. Ее волосы тоже были белокурыми, но концы её короткой причёски были тёмными. Её ногти были покрыты чёрным матовым лаком, а на одной стороне носа сверкало серебряное колечко.
Учитывая то, что я видел ранее, мне показалось странным, что Фоли не задала девушке взбучку, но мне самой это понравилось.
Она подняла свою голову, когда я проходила мимо, ее зеленые глаза встретились с моими коричневыми.
Она улыбнулась. Я улыбнулась в ответ.
— Вам сюда, — указала Фоли. Я заторопилась, чтобы успеть за ней.
Пройдя по проходу, мы попали на другой конец комнаты, потом нырнули в коридор. После еще нескольких поворотов и небольшой узкой лестницы, Фоли остановилась около деревянной двери. Она кивнула головой на ключ, висящие на моей шее.
— Ваша комната, — сказала она. — Спальня — первая комната справа. У вас три соседки, с которыми вы разделите комнату отдыха. Уроки начинаются в восемь двадцать завтра утром. Расписание вложено в учебники. Я так поняла, вы увлекаетесь искусством?
— Я люблю рисовать, — ответила я. — Иногда красками.
— Да, обучение улучшит ваш навык. Вам предстоит изображать фантастические, воображаемые миры и нереалистичные существа, но у вас, кажется, уже есть опыт. Мы записали вас в класс искусств. Вы начнете посещать эти дополнительные занятия в течение следующих нескольких недель, как только наш преподаватель появится. Ожидается, что вы будете посвящать столько же времени этим занятиям, сколько и обычным урокам. Очевидно, она оттарабанила правила, в которые следовало меня посвятить, точно по инструкции.
— Ещё вопросы?
Она снова это сделала. Она спросила: "Ещё вопросы?", хотя прозвучало это так: "У меня больше нет времени на всякую ерунду".
— Нет, спасибо, — сказала я, и Фоли кивнула головой.
— Отлично, — с этими словами она развернулась и ушла, а эхо её шагов ещё звучало в прихожей.
Я выждала, пока она не ушла, затем вставила ключ в замок и повернула его. Дверь открылась, и я попала в маленькое круглое помещение - комнату отдыха. Перед небольшим камином располагалась кушетка и кофейный столик, виолончель подпирала противоположную стену, а четыре двери, как я поняла, вели к спальням.
Я подошла к самой крайней правой двери и, сняв ключ с шеи, вставила его в замок. Когда он щелкнул, я открыла дверь и включила свет.
Это было маленькое, но опрятное место с одним маленьким окном и кроватью. Кровать была заправлена синим "королевским" покрывалом, на котором было вышито изображение башни Святой Софии. За кроватью было деревянное бюро, чуть выше которого была полка, заваленная книгами и стопками газет. Также там лежал серебряный ноутбук и будильник. Узкая деревянная дверь вела в ванную.
Я закрыла дверь, ведущую в комнату отдыха, затем положила сумку на кровать. Хотя в комнате и была мебель, она всё равно казалась пустой. И даже выложив свои вещи из сумки, я вряд ли буду чувствовать себя как дома.
Мое сердце сжалось от этой мысли. Мои родители отослали меня в школу-интернат. Они выбрали Мюнхен и исследование творчества какого-то дурацкого философа, вместо художественных выставок, "званых" обедов, вещей, о которых они частенько любили поговорить и похвалиться.
Я села рядом с сумкой, вытащила сотовый телефон из переднего кармашка, открыла его и посмотрела на время. Сейчас было почти пять часов в Чикаго, следовательно, полночь в Мюнхене, хотя они, вероятно, были ещё на полпути к Атлантике. Я хотела позвонить им, услышать их голоса, но, так как это не было выходом, я решила написать сообщение: “Уже в своей комнате”. Это, конечно, немного, но они будут знать, что я добралась благополучно, и, я думаю, они позвонят, когда смогут.
Закрыв телефон, я пялилась на него около минуты, пока из глаз не потекли слёзы. Я попыталась остановить их, ведь не хотелось, чтобы я рыдала в первый час жизни в Святой Софии, в первый час моей новой жизни.
Правда, так или иначе, слёзы всё равно текли по щекам. Я не хотела быть здесь. Не в этой школе, да и вообще не в Чикаго. Если бы я не думала, что они отправят меня обратно, я бы воспользовалась кредитную карточкой для "критического положения", которую мама дала мне, купила билет и полетела бы обратно в Нью-Йорк.
— Полный отстой, — пробормотала я, аккуратно вытирая слёзы, стараясь не размазать чёрный карандаш вокруг глаз.
Послышался быстрый стук в дверь, и она распахнулась. Я обернулась.
— Планируешь своё спасение? - спросила девочка с кольцом в носу и черными ногтями, стоящая в дверном проёме.



 
MurkyMargoshaДата: Пятница, 19.07.2013, 16:50 | Сообщение # 5
Вампирёнок
Группа: Администратор
Сообщений: 498
Награды: 21
Репутация: 155
Статус: Offline
ГЛАВА 2

— Серьезно, ты выглядишь сильно подавленной,— сказала она и вошла.
Ее стройную фигуру было едва возможно различить из-за шотландской юбки и не по размеру огромной трикотажной рубашки Св. Софии, на ее ногах красовались трико и овчинные ботинки. Девушка была примерно моего роста — полтора метра-метр восемьдесят или около того.
— Спасибо, что постучала,— сказала я, сильно растирая черные разводы под глазами.
— Я делаю то, что могу. И ты все размазала,— подтвердила она.
Девушка подошла ко мне и без предупреждения подняла мою голову вверх за подбородок. Она наклонила голову и, нахмурившись, посмотрела на меня, затем потерла большими пальцами нижние веки.
Я с изумлением посмотрела на нее. Закончив, она уперла руки в боки и стала рассматривать свою работу.
— Неплохо. Мне нравится жидкая подводка для глаз. Чуть-чуть испорченности, чуть-чуть готичности, и это определенно тебе идет. Кстати, тебе стоит подумать о водостойкой подводке,— она убрала руку.— Я — твоя соседка по комнате, Скаут Грин. А ты — Лили Паркер.
— Да,— сказала я, пожимая ее руку.
Скаут села на кровать рядом со мной, положила ногу на ногу и начала ими покачивать.
— И какая же личная трагедия занесла тебя в это замечательное учреждение прекрасным осенним днем?
Я выгнула бровь в удивлении. Она махнула рукой.
— Ничего личного. К нам часто попадают трагические случаи. Родственники умерли, или родители, заработавшие состояние и ставшие слишком занятыми для подростковых проблем. Так произошло в моей ситуации. В редком, но интересном случае, когда у доверенных лиц имеется достаточное количество денег, дети изолируются от общественности, потому что в них видят «неиспользованный потенциал».
Посмотрев на меня, она наклонила голову.
— Ты выглядишь отлично, но не достаточно дрянной, чтобы быть изгоем.
— Мои родители сейчас в исследовательской поездке,— сказала я.— Двадцать четыре месяца пробудут в Германии (не то, чтобы я особо переживаю из-за этого). Поэтому я была приговорена к строгой изоляции в Св. Софии.
Скаут понимающе улыбнулась.
— К сожалению, Лил, то, что родители бросили тебя здесь ради Европы, делает тебя одной из наших. Откуда ты? Я имею в виду до того, как тебя высадили в «Городе Ветров».
— Северная часть штата Нью-Йорк. Сагамор.
— Ты на младшем курсе?
Я кивнула.
— Аналогично,— сказала Скаут и погладила себя по коленкам.— И это означает, что если все удачно сложится, то мы будем два года вместе учиться в школе Св. Софии для девочек. Я могла бы тебя со всеми познакомить.— Она поднялась, и, положив одну руку на талию, а другую за спину, сделала небольшой поклон,— Я — Миллисент Карлайл Грин1.
Я воздержалась от усмешки.
— Наверное, поэтому ты Скаут.
— Наверное, поэтому,— усмехнувшись, она согласилась.— Прежде всего, от имени всех жителей Чикаго,— она положила руку на сердце, — добро пожаловать в «Город Ветров». Позвольте мне представить вас склочному частному американскому школьному миру.— Она нахмурилась,— «Школьный мир» — это слово подходит?
— Достаточно близко,— согласилась я.— Пожалуйста, продолжай.
Она кивнула, затем обвела комнату рукой.
— Ты видишь великолепное помещение, которое было куплено для тебя за неисчислимое количество целковых.
Она подошла к кровати и по-хозяйски погладила железный каркас.
— Спальная комната самого высшего качества.
— Ну, конечно,— торжественно промолвила я.
Скаут повернулась на пятках, одергивая перекрутившуюся юбку, и указала на простое деревянное бюро.
— Самая прекрасная из европейских старинных вещей, чтобы хранить твои безделушки и сокровища.
Затем она решительно подошла к окну и резко дернула занавески, показывая чудесный пейзаж. За окном было видно несколько ярдов травы и каменную стену. И поодаль от них виднелось здание из стекла и стали.
— И, конечно,— завершила Скаут,— самый прекрасный вид, купленный на наши деньги.
— Все самое лучшее для Паркер,— добавила я.
— Теперь и ты получила все это,— одобрительно сказала девушка. Она двинулась к двери и жестом показала мне следовать за ней.
— Общая комната,— обернувшись, подсказала мне она.— Здесь мы сплетничаем, читаем интеллектуально-стимулирующую классическую литературу.
— Такую, как эта? — с сарказмом сказала я, указывая на «Vogue»2 с загнутыми уголками страниц, лежащую на журнальном столике.
— Так точно,— согласилась девушка.— «Vogue» — наш справочник по текущим событиям и международной культуре.
— И прекрасной обуви.
— Да, и прекрасной обуви,— сказала она, указывая на виолончелистку в углу.— Это — дочь Барнаби. Лесли Барнаби, добавлила она, замечая мои изогнутые в недоверии брови.
— Она — номер три в нашем наборе, но ты не будешь видеть ее большую часть времени. У Лесли есть только четыре вида занятий в ее расписании: уроки, сон, изучение и практика.
— А кто девочка номер четыре? — спросила я, поскольку скаут привела меня к закрытой двери, которая находилась непосредственно напротив моей.
Положив руку на ручку двери, девушка обернулась ко мне.
— Эми Черри. Одна из звездной кучки-вонючки.
— Звездной кучки-вонючки?!
— Угу. Ты видела блондинку с лентой в учебном зале?
Я кивнула.
— Это Вероника Ливли, здешняя альфа-самка младшего курса. Черри — одна из ее фавориток. У Вероники черные короткие волосы. Я тебе этого не говорила, но у нее действительно есть мозги! Она, конечно, может и не использует их ни для чего больше, кроме как целование задницы Фолли, но они у нее действительно есть. Все, что касается фаворитов — другая история. Мэри Кэтрин, это — фаворит номер два,— брюнетка с длинными волосами — она из бывших старых капиталистов. У нее до сих пор есть связи, но это — единственное, что у нее есть.
— Сейчас у Черри есть деньги, очень много денег. Поскольку число фавориток растет, дела Черри не так плохи, как у Мэри Кэтрин, и у нее есть потенциал стать клевой, но она относится к советам Вероники слишком серьезно. — Скаут нахмурилась и взглянула на меня,— Ты знаешь, как люди в Чикаго называют «Св. Софию»?
Я покачала головой.
— Св. Грешница.
— Прискорбно, не так ли?
— Именно,— девушка повернула круглую ручку своей спальни.
— О Боже,— сказала я, глядя в пространство комнаты,— Здесь так много… барахла.
Каждый дюйм в крошечной комнате Грин, кроме прямоугольника, где стояла кровать, был забит полками. И все полки были завалены до отказа. Они сочетали книги и милыми безделушки, составленные в опрятные коллекции. Была полка для фигурок сов — некоторые были сделаны из керамики, некоторые — вырезаны из дерева, а некоторые из палок и веточек. Еще была кучка яблок из тех же материалов. Чернильницы. Старые оловянные рамочки. Крошечные домики из бумаги. Древние камеры.
— Если ваши родители хорошо платят, ты получаешь бонусные полки,— прошипела она, как простоявшая неделю газировка.
— Откуда ты все это взяла?! — Я подошла к полке и взяла бумажный домик, сделанный из листка ресторанного меню. Дверь и крошечные окна были аккуратно вырезаны в фасаде здания, дымоход приклеен к крыше, которая вычищена до белого блеска,— И когда?
— Я учусь в этой школе с двенадцати лет. У меня было время. И оно у меня есть всегда и везде,— сказала она, садясь на кровать, скрестив ноги,— В Чикаго очень много всякого мусора. Антикварные магазины, товары ручной работы и все, что пожелаешь. Иногда сами родители привозят мне разные безделушки, и еще я их собираю во время летних каникул.
Я поставила игрушечное здание на его законное место и снова повернулась к девушке,— А где они сейчас? Ну, твои родители?
— Монако—Монте-Карло. Через несколько недель состоится выставка яхт,— она хихикнула, но не особо весело.
Я издала неопределенный звук, похожий на согласное мычание. Мои исследовательские экскурсии окружающего мира ограничивались походами на байдарках в лагере, и плавно перетекали в библиотеку за книги. Так же в ее комнате было огромное количество книг на разные темы, расставленные по цвету. Это была радуга из бумаги: кулинарные рецепты, энциклопедии, словари, книги по дизайну. Было даже несколько старинных книг в кожаном переплете с золотыми надписями на корешках.
Я вытащила с полки красивую книгу и пролистала ее. Письмена, разных видов и форм распределялись постранично начиная с заглавной А до крошечной прописной я.
— Я чувствую твой интерес к этому,— сказал я и улыбнулась Скаут.— Тебе нравятся буквы. Списки. Письма.
Она кивала.
— Ты соединяешь некоторые буквы вместе, и получаешь слово. Затем складываешь из слов предложения, потом параграф, главу. Слова имеют власть.
Я фыркнула, возвращая книгу полке.— Слова имеют власть? Это звучит, как заклинание Гарри Поттера.
— Смешно,— сказала она.— Так, чем юная Лили Паркер занималась в Сагаморе?
Я пожала плечами.
— Как все. Я болталась без дела. Ходила по магазинам. На концерты. Смотрела по TiVo3 «Топ-модель по-американски» и «Выжить любой ценой»4.
— О, мой Бог, я люблю это шоу,— сказала Скаут.— Тот парень ест все.
— И он горяч,— сказала я.
— Очень горяч,— она согласилась.— Горячий парень ест мясо с кровью. Кто ж знал, что это будет хитом?
— Полагаю, создатели фильмов о вампирах? — предложила я.
Скаут усмехнулась.
— Хорошо сказано, Паркер. Я секу сарказм.
— Стараюсь,— призналась я с усмешкой. Было приятно поржать — хорошо обсуждать что-то, над чем можно посмеяться. Черт возьми, было приятно чувствовать, что этот интернат смог быть сносным — я нашла друзей и могу учиться дальше здесь как и в Сагаморе.
Пронзительный звук внезапно заполнил пространство, как биение крошечных крыльев.
— Ой, это мое,— сказала Скаут, распутывая свои ноги, затем спрыгнула с кровати и схватила кирпич в форме сотового телефона, который угрожал сброситься от вибрации с полки на пол. Она подхватила трубку за секунду до падения, потом включила экран и прочитала сообщение.
— Е-мае, Луиза,— сказала она.— Неужели ты думала, что получишь небольшой отдых, когда школа начнется, но нет же.— Возможно, она поняла, что бубнит у всех на глазах. Затем посмотрела на меня.— Жаль, но мне надо отойти. Я должна уйти... на тренировку. Да,— сказала она, как ни в чем не бывало, как будто оправдалась,— Я пошла на тренировку.
Очевидно, полная решимости подтвердить свои слова, Скаут сцепила руки над головой и начала делать поклоны направо и налево, как будто разминалась для марафона, затем встала и начала вертеть туловищем, держа руки на талии.
— Разминаюсь,— объяснила она.
Я выгнул бровь в сомнении.
— Для тренировки.
— Тренировки,— она повторилась, закидывая черную сумку через плечо с крюка рядом с ее дверью и маневрируя к выходу. Белый череп и скрещенные кости усмехались, глядя на меня.
— Значит так,— сказала я,— Ты упражняешься в своей школьной форме?
— Видимо так. Слушай, ты новичок, но ты мне нравишься. И если я права, ты чертовски намного круче, чем остальные из звездной кучки.
— Спасибо, наверное?
— Поэтому мне нужно, чтобы ты была клевой. Ты не видела, что я свалила от сюда, смекаешь?
В комнате было тихо, пока я смотрела на нее, пытаясь оценить точно, сколько неприятностей она вот-вот получит себе на сраку.
— Это одна из тех вещей, которые я считаю важными, и я не хочу услышать ужасную историю завтра о том, что ты была найдена задушенной в переулке?
Тот факт, что ей понадобилось несколько секунд на обдумывание, прежде чем ответить, заставил меня еще больше нервничать.



 
MurkyMargoshaДата: Пятница, 19.07.2013, 16:50 | Сообщение # 6
Вампирёнок
Группа: Администратор
Сообщений: 498
Награды: 21
Репутация: 155
Статус: Offline
— Скорее всего, не сегодня,— в конце концов, ответила девушка.— Как бы то ни было, ты к этому не имеешь никакого отношения. А так как, мы скорее всего станем ЛПН (Лучшими Подругами Навсегда), тебе надо будет доверять мне в этом.
— ЛПН?
— Конечно,— ответила она, и таким вот образом, у меня появилась подруга.— А сейчас мне надо бежать. Еще пообщаемся,— пообещала Скаут. И исчезла, оставив дверь в свою комнату нараспашку, и только захлопнувшаяся дверь в коридор возвестила, что она ушла. Я оглядела ее комнату и обратила внимание на пару кроссовок, что стояла возле кровати.
— На тренировку, ага, как же,— пробормотала я и вышла из музея имени Скаут, прикрыв за собой дверь.
Было почти шесть часов, когда, прогулявшись немного, я вернулась в свою комнату. Я посмотрела на стопку учебников и пачку брошюр, лежащих на комоде, и пришла к выводу, что разумно было бы подготовиться к завтрашним занятиям.
Но, с другой стороны, еще были не распакованы чемоданы.
Сделать выбор было несложно. Я люблю читать, но мне не хотелось бы провести последние часы летних каникул, уткнувшись в книгу.
Я расстегнула свою спортивную сумку и стала ее опустошать, распихивая нижнее белье, пижамы и туалетные принадлежности в ящики бюро, а затем развешивая мой новый гардероб Св. Софии в шкаф. Юбки в голубую и золотую клетку — цвета школы Св. Софии. Темно-синие рубашки с короткими рукавами. Темно-синий кардиган. Синие рубашки под горло и так далее, и тому подобное. Я так же убрала несколько обычных предметов одежды, которые взяла с собой: несколько пар джинсов, юбок, любимых футболок и толстовку с капюшоном.
Обувь была отправлена в шкаф, безделушки на комод: фотография моих родителей вместе со мной, керамическая пепельница, сделанная Эшли, на которой можно было прочитать: «Лучшая Ковгёрл5 Всех Времен». Конечно же, мы не курили, и в этой штуке невозможно было опознать пепельницу, так как, она больше походила на содержимое использованных памперсов. Но Эшли сделала ее для меня в лагере, когда нам было по восемь лет. Само собой, я прикалывалась над ней по поводу ужасного вида этой штуки, но… для чего же еще нужны друзья?
В данный момент Эш была дома, в Сагоморе, и, наверное, готовилась к тесту по биологии, так как учеба в государственных общеобразовательных школах уже началась неделю назад. Вспомнив, что не сообщила ей, что добралась до места, я раскрыла телефон и сделала несколько снимков своей комнаты: пустые стены, стопку учебников, покрывало с эмблемой школы — затем отправила их ей.
«НЕ ВПЕЧАТЛЯЕТ, ББ»,— был ответ Эшли. Она стала называть меня «Богатенький Буратино», когда мы узнали, что я поеду в Св. Софию, и провели небольшое расследование, полазив в Сети. Моя подруга пришла к выводу, что жизнь в вычурной частной школе испортит меня, превратит в некое подобие восхитительной Блэр Уолдорф6.
Конечно же, я не могла оставить все как есть. И написала ей в ответ: «ТЫ ДОЛЖНА МЕНЯ УВАЖАТЬ».
Видимо, она так и не впечатлилась, так как ее ответ был: «ИДИ УЧИСЬ». Я поняла, что Эшли занята, поэтому вернулась к горке учебников и стала их рассматривать.
Правоведение.
Тригонометрия.
Литература.
История искусств.
Химия.
История Европы.
— Хорошо, что для начала меня не нагружают,— пробормотала я, пощипывая нижнюю губу и изучая учебники. Плюс ко всему, у меня будут занятия в художественной студии, и не возникает вопросов, почему Фоули внесла в распорядок дня обязательные самостоятельные занятия, на которые ученицы каждый вечер должны выделять по два часа. Мне повезет, если двух часов будет достаточно.
Рядом со стопкой учебников лежала пачка брошюр, среди которых были расписание занятий и правила обучения и проживания в Св. Софии. Здесь не оказалось карты здания, что было немного странным, так как это место являлось настоящим лабиринтом.
Я услышала, как входная дверь в коридор открылась и закрылась, а общую комнату наполнил девичий смех. Решив, что мне не помешает быть дружелюбной, я выдохнула, чтобы успокоить нервную дрожь в желудке, и открыла дверь моей комнаты. В комнате находились три девушки: блондинка, которую я видела в библиотеке, и ее две темноволосые подружки. Опираясь на рассказ Скаут, я предположила, что блондинка — это Вероника, девушка с волосам покороче — Эмми, третья из моих соседок по комнате, а девушка с волосами подлиннее — Мэри Кэтрин, та самая, недалекого ума.
Светловолосая расположилась на диване, ее длинные волнистые волосы укрывали плечи, а ноги покоились на коленях Эмми. Мэри Кэтрин сидела напротив них на полу, облокотившись на руки за спиной и скрестив лодыжки. Они все были в форме: в плиссированных юбках, колготках, традиционных рубашках и темно-синих теплых жилетках.
Этакое собрание офицеров шотландской армии.
— Да, у нас гость,— возвестила блондинка, изогнув одну бровь над своими голубыми глазами.
Эмми, чья бледная кожа не была испорчена косметикой или украшениями, за исключением пары жемчужных сережек, шлепнула Веронику по ногам. Та в ответ закатила глаза, но приподняла их, брюнетка встала и подошла ко мне.
— Я Эмми,— она мотнула головой в сторону одной из спален за нашими спинами.— Я живу там.
— Приятно познакомиться,— ответила я.— Я — Лили.
— Вероника,— представила Эмми, указав на блондинку,— и Мэри Кэтрин,— добавила она, указав на брюнетку. Девушки помахали руками.
— Ты пропустила вечер встречи, который был чуть ранее,— сказала Виктория, вытягивая опять свои ноги.— Чай и птифуры7 — в танцевальном зале. Твой шанс встретиться с другими товарищами по школе, прежде чем начнутся занятия,— произнесено это было тоном богатой пресыщенной девушки, видевшей все это, но на которую подобное времяпрепровождение не произвело впечатление.
— Я приехала только пару часов назад,— сказала я, не впечатлившись таким ее поведением.
— Да, мы слышали, что ты не из Чикаго,— отметила Мэри Кэтрин, которая запрокинула голову и внимательно рассматривала мою одежду. Учитывая ее темно-синие колготки и брендовые кожаные туфли без каблуков, а также блеск ее идеально прямых волос, я поняла, что она не оценит мои кроссовки (совет попечителей разрешил ученицам выбирать свою собственную обувь) и неровную стрижку.
— Северная часть штата Нью-Йорк, — сказала я ей.— Недалеко от города Сиракьюс8.
— Государственная общеобразовательная школа? — спросила Мэри Кэтрин с презрением.
О-па, а это уже интересно. Частная школа действительно была такой же как в «Сплетнице»9.
— Государственная общеобразовательная,— подтвердила я, изогнув губы в улыбке.
Вероника издала звук недовольства.
— Господи, Мэри Кэтрин, хочешь быть стервой, будь ею.
Мэри Кэтрин закатила глаза, а потом обратила внимание на свою кутикулу, рассматривая идеально накрашенные красные ногти.
— Я просто задала вопрос. Это ты решила, что в нем было отвращение.
— Пожалуйста, простите, но дайте сказать и галерке,— сказала Эмми с улыбкой.— Ты уже познакомилась с остальными?
— Я не видела Лэсли,— ответила я.— Но я познакомилась со Скаут.
Мэри Кэтрин саркастически хмыкнула.
— Тогда, удачи. У этой девчонки проблемы,— она драматически протянула последнее слово. У меня появилось чувство, что эта девушка обожает драматизировать.
— М.К. просто завидует,— сказала Вероника, накручивая свой локон на палец, скользнув взглядом по брюнетке на полу.— Не у всех девушек в Св. Софии есть родители, которые могут пожертвовать деньги на целое здание для школы.
Похоже, Скаут не шутила, говоря про дополнительные полки.
— Все может быть,— ответила Мэри Кэтрин и поднялась с пола.— Вы двое можете продолжать изображать из себя радушный приём для новенькой. А мне надо позвонить.
Блондинка закатила глаза, но опустила ноги на пол и тоже встала.
— М.К. встречается с парнем из чикагского университета,— объяснила Вероника.— Она думает, что это он повесил луну.
— Он будущий юрист,— сообщила брюнетка, направляясь к двери.
— Ему двадцать,— пробормотала Эмми после того, как Мэри Кэтрин вышла в коридор и закрыла за собой дверь.— А ей шестнадцать.
— Эмми, хватит строить из себя мамочку,— сказала Вероника, поправляя ленту на голове.— Я возвращаюсь в свою комнату. Увидимся утром.
Она посмотрела на меня.
— Не хотелось бы быть стервозной, но дать тебе совет? — она произнесла это, как будто спрашивая разрешение, поэтому я кивнула головой, чисто из вежливости.
— Обращай внимание, с кем общаешься,— посоветовала она. С этим перлом, который, как я поняла, был направлен в сторону Скаут, девушка подошла к Эмми. Они обменялись воздушными поцелуями.
— Всем спокойной ночи,— сказала Вероника и ушла.
Когда я опять повернулась, Эмми не было, только дверь в ее комнату почти закрылась за ней.
— Просто блеск,— пробормотала я и отправилась в свою комнату.
Было еще не то время, когда я обычно ложусь спать, но учитывая переезд, разницу во времени и смену обстановки, я очень устала. Посчитав, что комната со стенами и полом из камня холодная даже ранней осенью, я сменила форму на фланелевую пижаму, выключила свет и забралась под одеяло.
В комнате было темно, но тишиной она не баловала. Большой город суетился вокруг меня, бубнил шумом транспорта из центральной части Чикаго, создавая звуковой фон даже воскресным вечером. Хотя камни и приглушали звуки, мне был непривычен даже монотонный гул. Я родилась и выросла среди бескрайних лугов и деревьев с пышными кронами, и когда солнце садилось, на наш город опускалась тишина.
Я разглядывала потолок, на котором сквозь темноту проступили желто-зеленые точки. Штукатурка надо мной была усеяна светящимися в темноте звездами, которые, согласно моей теории, были помещены туда бывшей ученицей Св. Софии. Пока мои мысли перескакивали с того, каким будет для меня завтрашний день, на то, что мне нужно будет сделать (найти мой шкафчик, попасть на нужные мне занятия, не опростоволоситься на упомянутых уроках, разузнать, куда ушла Скаут), я считала звезды, пыталась найти среди них созвездия и раз двадцать посмотрела на часы.
Я ворочалась на кровати, пытаясь устроиться поудобнее, но мой мозг отказывался отдыхать, хотя я и жутко устала и мне хотелось заснуть.
Я должно быть задремала, так как неожиданно проснулась в совершенно темной комнате. Похоже, меня разбудил звук закрывающейся входной двери. За этим незамедлительно послышался удар в общей комнате, как будто кто-то на что-то наткнулся,— падение предмета и приглушенные проклятия. Я сбросила одеяло, на цыпочках подкралась к двери и прижалась к ней ухом.
— Чертов кофейный столик,— пробормотала Скаут, и звук ее шагов стал удаляться, потом открылась и закрылась дверь в ее комнату. Я посмотрела на часы. Было пятнадцать минут второго утра. Когда в общей комнате все стихло, я взялась за дверную ручку, повернула ее и осторожно приоткрыла дверь. В комнате было темно, только из-под двери Скаут просачивалась тоненькая полоска света.
Я нахмурилась. Где она была до пятнадцати минут второго? Тренировка, ну, никак не была подходящим объяснением в этой ситуации.
С этой тайной на руках, я закрыла дверь и опять легла в постель, разглядывая усеянный звездами потолок, пока сон не сморил меня.



 
MurkyMargoshaДата: Пятница, 19.07.2013, 16:52 | Сообщение # 7
Вампирёнок
Группа: Администратор
Сообщений: 498
Награды: 21
Репутация: 155
Статус: Offline
Глава 3

В моей спальне было темно и холодно, когда будильник, который я поставила рядом с кроватью, зазвонил. Толком не проснувшись, чтобы сесть прямо, я нащупала кнопку, выключила будильник и открыла глаза. Мой желудок ворчал, но я не была уверена, что могу съесть что-нибудь. Меня била нервная дрожь из-за новой школы, новых уроков, новых людей. Сомнительная еда из школьной столовой вряд ли смогла бы помочь.
После минутного созерцания потолка я взглянула на тумбочку. На моем сотовом мигал красный огонек — пришло сообщение. Я схватила телефон, раскрыла его… и улыбнулась.
«ЖИВЫ И ЗДОРОВЫ В ГЕРМАНИИ»,— прочитала сообщение от моей мамы.— «БОРЮСЬ С СИНДРОМОМ СМЕНЫ ЧАСОВОГО ПОЯСА».
Так же было сообщение от папы, менее информативное (это было для него нормой, учитывая его способности к написанию смс): «СЪЕШЬ ЗА НАС ХОТДОГ! ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЛИЛЗ!»
Я улыбнулась, закрыла телефон и положила его обратно на тумбочку. Затем я сбросила одеяло и заставила себя опустить ноги на ледяной каменный пол, холод которого ощущался даже через носки. Я доковыляла до шкафа, схватила умывальные принадлежности и полотенце, уже лежащее на бюро, и была готова к моему первому походу в душ.
Когда я открыл дверь спальни, Скаут уже была в школьной форме (клетчатая юбка, свитер, мохнатые сапоги по колено). Она улыбнулась мне с кушетки комнаты отдыха и потрясла «Vogue».
— Я почитаю про худышек из Милана. А когда ты вернешься, мы пойдем вниз завтракать.
— Хорошо,— пробормотала я. Но на полпути к двери остановилась и обернулась.— Ты тренировалась до пятнадцати минут второго утра?
Скаут взглянула на меня, все еще сжимая край так и неперевернутой до конца страницы журнала.
— Я не буду утверждать, тренировалась я или нет, но если ты хочешь знать, занималась ли я чем бы я ни занималась до пятнадцати минут второго утра, то — да.
Я открыла и закрыла рот, пытаясь осмыслить, что она только что сказала, и выдала:
— Понятно.
— Серьезно,— сказала Скаут,— это было важно.
— Насколько важно?
— Настолько, что я действительно не могу рассказать об этом.
На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Сжатые челюсти и выражение упрямства в глазах, сказали, что девушка не изменит своего решения. Так как я стояла пред ней в пижаме с плохо соображающей головой и зубами, требующими знакомства с зубной пастой, я не стала настаивать.
— Ладно,— согласилась я и увидела в ее глазах облегчение.
Оставив Скаут наедине с журналом, я направилась в ванную, решив про себя, что такое объяснение — «тренировка» — не сможет надолго меня удовлетворить. Можете назвать меня слишком любопытной или назойливой, но с тех пор как я приехала в Чикаго, эта девушка стала моей самой близкой подругой; и я не собиралась потерять ее из-за каких-то непонятных дел, в которые она оказалась замешана.
Когда я вернулась (чуть более проснувшаяся после хорошего душа и умывания), Скаут сидела на диване, поджав под себя ноги, все еще разглядывая журнал, лежащий у нее на коленях.
— Чтоб ты знала,— начала она,— если ты не поторопишься, то нам достанется только навозная жижа.
Уверенная, что Скаут права,— одно название чего стоит — я забросила туалетные принадлежности в комнату и залезла в сегодняшний вариант школьной формы. Клетчатая юбка. Колготки, чтобы не замерзнуть. Застегнутая наглухо рубашка с длинным рукавом и свитер с V-образным вырезом. Пара голубых как лед сапожек, которые были короче, чем у Скаут, но не менее мохнатые.
Я запихнула учебники и несколько тоненьких корейских тетрадей, которые я нашла в манхэттенском канцелярском магазине (у меня слабость к миленьким канцтоварам), в мою сумку и схватила ленточку с ключом от комнаты. Затем закрыла за собой комнату, вставила ключ в замок и повернула его до упора.
— Готова? — спросила Скаут с книгами в руках и сумкой через плечо, с которой мне скалился череп.
— Всегда готова,— ответила я, надевая на шею ленточку с ключом.
Столовая была расположена в отдельном здании, которое выглядело таким же старым, как и сам монастырь,— такой же камень, такая же готическая архитектура. Я предположила, что современные коридоры с окнами, соединяющие здания, были добавлены, дабы угодить родителям, не желавшим, чтобы их малышки бродили по улице холодными чикагскими зимами. Я подумала, что монахини с большим энтузиазмом противостояли стихии.
Интерьер столовой был на удивление современным, с длинной стеклянной стеной с видом на небольшой луг позади здания. Двор был чистым и выложен широкими бетонными булыжниками, между которыми пробивались пучки травы. В дальнем углу находилось произведение, как мне показалось, индустриального искусства — серия круглых металлических обручей на металлической подпорке. «Ода Солнечным Часам» может быть?
Внимательно рассмотрев шедевр искусства, я вернулась к изучению самой столовой. Длинная прямоугольная комната была разделена длинными прямоугольными столами из светлого дерева и соответствующего тона стульями; за столами располагалась армия девчонок Св. Софии. После десятилетия разнообразия и пестроты государственной общеобразовательной школы было очень непривычно видеть так много девушек в одинаковой одежде. Но эта одинаковость и похожесть не уменьшала оживленности столовки. Девушки кучковались, обсуждая возвращение в школу и радуясь встрече с подружками и соседками по комнатам.
— Добро пожаловать в джунгли,— прошептала Скаут и повела меня к очереди перед прилавком для раздачи. Улыбающиеся мужчины и женщины, одетые как повара (в белые халаты и высокие колпаки), раздавали яичницу, бекон, фрукты, тосты и каши. Это тебе не привычные угрюмые работницы столовой — эти ребята улыбались и болтали из-за перегородок, которые были усеяны карточками, описывающими из каких натуральных, выращенных в естественной среде, без химических удобрений или стероидов продуктов было приготовлено каждое из предлагаемых блюд. Компания «Whole Foods»1 должно быть сделала состояние на этих людях.
У меня не было желания завтракать натуральными или какими еще блюдами, так как мой желудок скрутило от нервов, поэтому я попросила тост и апельсиновый сок, этого было достаточно, чтобы унять спазмы. Взяв свой завтрак, я отправилась за подругой к столу. Мы заняли два свободных стула, стоящих рядом.
— Я так понимаю, мы пришли достаточно рано, чтобы не встречаться с навозной жижей? — спросила я.
Скаут надкусила дольку ананаса.
— Да, слава Богу. Навозная жижа — это смесь всего, что не было съедено вначале завтрака — остатки каши, фруктов, что есть.
Меня перекосило от такой смеси.
— Мерзость какая.
— Если ты думаешь, что это мерзость, подожди, пока увидишь рагу,— предупредила Скаут кивая на доску в конце комнаты, на которой мелом было написано меню на неделю. Название «рагу» часто встречалось в выходные.
Девушка ткнула своим стаканом с апельсиновым соком на доску.
— Добро пожаловать в школу Св. Софии, Паркер. Ешь пораньше или отваливай — это наш девиз.
— Ну, и как поживает наша новенькая этим утром?
Мы посмотрели в конец стола. Там стояла Вероника. Ее белокурые волосы были собраны в сложный хвост, в руках она держала кучу книг, а Мэри Кэтрин и Эми стояли позади нее. Эми улыбнулась нам. Мэри Кэтрин выглядела ужасно скучающей.
— Она проснулась,— отрапортовала я. Это была почти правда.
— М-м-м-м,— протянула Вероника скучающе, затем посмотрела на Скаут.— Я слышала, ты дружишь кое с кем из Монклер. Майклом Гарсиа?
Челюсти Скаут сжались.
— Я знаю Майкла. Почему ты спрашиваешь?
Вероника оглянулась на Мэри Кэтрин, которая презрительно фыркнула.
— Мы провели некоторое время вместе этим летом,— ответила она, опять поглядывая на мою подругу.— Он милый. Ты так не считаешь?
Я не могла понять: пытаются ли они наколоть Скаут или выяснить, нравится ли ей Майкл, чтобы унизить ее и рассказать, что он увлекся Викторией.
Скаут пожала плечами.
— Он друг,— сказала она.— И милым мне он не кажется.
— Я рада, что ты так считаешь,— высказалась блондинка, злобно улыбаясь Скаут,— потому что я подумываю стащить его.
Ага. Вот оно что. Мне не надо было знать что такое «стащить», чтобы понять ее игру — увести парня из-под носа у моей подруги. Если бы я интересовалась Майклом, мне было бы трудно сдержаться и не впиться ногтями в лицо этой девчонки. Но Скаут держалась молодцом — она поступила по-взрослому: скрестила руки на груди с выражением скуки на лице.
— Круть, Вероника. Если ты думаешь, что Майкл тобой заинтересовался, то действуй. Правда.
Ее энтузиазм заставил блондинку нахмуриться. Вероника была красивой, но сдвинутые брови ее не красили. Губы изогнулись, щеки покраснели, лицо сжалось, став менее ханжеским и каким-то крысиным — отвратительно.
— Ты блефуешь,— сказала она.— Может быть, я приглашу его.
— У тебя есть его номер? — спросила Скаут, ища свою сумку. Я могу тебе его дать.
Вероника почти зарычала, затем развернулась на каблуках и направилась к выходу из столовой. Мэри Кэтрин, поджав губы с выражением отвращения на лице, направилась за ней. Эми выглядела слегка извиняющейся за этот взрыв эмоций, но это не остановило ее виляющий зад, последовавший за ними.
— Молодец,— похвалила я.
— Угу,— выдала Скаут, выпрямляясь опять на стуле.— Знаешь, что я думаю? НЗД.
Я приподняла брови.
— НЗД?
— Настоящая звездная драма,— ответила подруга.— НЗД — это слишком драматично для меня, особенно в семь тридцать утра.
Драма или нет, но у меня остались некоторые вопросы.
— Итак, кто такой Майкл Гарсиа? И что такое Монклер?
— Монклер — это частная школа для мальчиков. Она что-то вроде нашей братской школы.
— Они тоже в деловом центре города?
— Иносказательно. У них больше учеников, чем у нас — почти четыре сотни — и их классные аудитории разбросаны в зданиях по всей Петле.
— Что за Петля?
— Это часть делового центра города, которая расположена в пределах кольцевой части путей EL. Это наше метро,— добавила она тоном учительницы начальных классов.
— Да,— сухо ответила я.— Я знаю, что такое EL. Я смотрела сериал «Скорая помощь».
Скаут фыркнула.
— В таком случае, тебе лучше радоваться, что ты подцепила меня, чтобы я рассказала тебе правду о Чи-городе. Здесь не только красивые доктора и медицинские драмы, так-то,— она помахала рукой в воздухе.— В любом случае, в Монклер есть программа типа «погрузись-в-большой-город». Ну, ты знаешь, сельская мышка первый раз в большом городе, что-то в этом духе.
— Сразу видно, что Фоули на них нет,— заметила я. Принимая во внимание все, что мне стало о ней известно уже сейчас, я предположила, что она не выпустит нас из виду настолько, чтобы мы могли «погрузиться» в Чикаго.
— Да уж, без шуток,— согласилась Скаут. Она отодвинула стул и взяла свой поднос.— Теперь когда мы сыты по горло едой и НЗД, пошли-ка найдем наши имена.
Хотя я не имела представления, о чем говорит подруга, я допила свой апельсиновый сок и последовала за ней.
— Наши имена? — поинтересовалась я, в то время как мы просунули наши подносы в окошко в конце прилавка для раздачи.



 
MurkyMargoshaДата: Пятница, 19.07.2013, 16:52 | Сообщение # 8
Вампирёнок
Группа: Администратор
Сообщений: 498
Награды: 21
Репутация: 155
Статус: Offline
— Традиция в Св. Софии,— ответила девушка. Я вышла следом за ней из столовой, обратно в главное здание, а затем через другой коридор в еще одно готическое здание, в котором, как объяснила Скаут, находились классные комнаты.
Когда мы протиснулись через еще одни двойные двери в само здание, мы оказались среди огромного количества одетых в клетчатое девчонок, визжащих перед тремя рядами шкафчиков. Это не были обычные школьные шкафчики — металлические с вмятинами спереди, налепленной жвачкой и остатками наклеек внутри. Эти были сделаны из блестящей древесины. На них были вырезаны выемки и на верхних, и на нижних шкафчиках так, что они подходили друг к другу как части мозаики.
Очень дорогая мозаика, подумалось мне. «Навозная жижа» или нет, но Св. София не боится тратить денежки.
— Твое им будет на твоем шкафчике,— прокричала мне Скаут сквозь шум, издаваемый девчонками помладше и постарше, которые скандировали имена на табличках, пытаясь найти свой шкафчик, в котором будут храниться их книги и принадлежности в течение следующих девяти месяцев.
Хмуро разглядывая, эту толпу визжащих подростков я не была уверена, что поняла из-за чего вся эта суета.
Я смотрела, как Скаут маневрирует среди девушек, потом заметила, что белокурые волосы прыгают вверх и вниз над толпой, а одна рука поднята вверх, в то время как она (по-моему мнению) пыталась привлечь мое внимание.
Сжимая ремешок своей сумки, я протиснулась сквозь толпу к подруге. Она вся светилась: одна рука на бедре, а другая прижата к одному из верхних шкафчиков. Серебряная табличка с именем посреди всего этого дерева вишневого цвета несла единственное слово: «СКАУТ».
— Здесь написано «Скаут»! — сказала она, светясь как гордый родитель новорожденного младенца.
— Так это же твое имя,— напомнила я девушке.
Скаут потрясла головой, затем пробежала пальцами по серебряной пластине с именем.
— Это первый раз,— объяснила она, и в ее глазах появилась легкая дымка мечтательности,— когда здесь не написано «Милисент». Только ученицы двух последних классов имеют право на деревянные шкафчики.
Скаут кивнула головой на конец коридора, где шкафчики опять сменялись белыми эмалированными металлическими с вентиляционными отверстиями в дверце — классика старшей школы.
— Итак, тебя повысили?
Подруга кивнула.
— Я провела здесь четыре года, Лил, запихивая книги в одну из тех крохотных штуковин, ожидая, когда же получу деревянный,— я издала типичный злобный смешок,— и День В.
— День В?
— День Выпускного. Первый день моей свободы от Фоули и Св. Софии, и звездной команды. Я составляла планы на День В четыре года,— она слегка ударила костяшками пальцев по дверце шкафчика, когда вокруг нас, словно стайка птичек, закружились девушки.— Четыре года, Паркер, и я получила серебряную табличку с именем. Серебряную табличку, которая означает, что мне осталось всего два года до Дня В.
— Да, ты настоящий шизик.
— Лучше быть собой, хоть и немного со странностями, чем пытаться втиснуться в шаблон звездной команды.
Ее взгляд внезапно потемнел. Я оглянулась назад как раз во время, чтобы заметить команду местных звезд, проходящую по коридору. Ученицы младших классов школы Св. Софии с выражением благоговения на лицах расступались, когда Вероника, Эми и Мэри Кэтрин проплывали по холлу, окутанные своим самодовольством. То, что они были пока в предпоследнем классе — еще год отделял их от полного старшинства — казалось, не имеет для них значения.
— Да уж, лучше быть собой,— согласилась я, затем опять посмотрела на Скаут, которая продолжала массировать свою табличку с именем.— А мне полагается шкафчик?
— Только лучший,— улыбнулась она, и указала ниже. «ЛИЛИ» было выбито прямыми заглавными буквами на серебряной пластине, формой напоминающей штат Миссисипи.
— Если аромат твоих грязных физкультурных носков достигнет моего шкафчика, то ты круто попала, Паркер.
Скаут сняла с шеи ленточку со своим ключом от комнаты и вставила его в замок шкафчика. Он распахнулся, открывая нашему взору три полки из такой же блестящей древесины. Она изобразила презрительный смешок.
— Это самая великолепная вещь, которую я видела в жизни. Какая роскошь! Какой декаданс!
Я фыркнула. Затем, осознав, что место перед шкафчиками начинает очищаться от учениц, я пихнула руку подруги
— Пошли, шизик. Нам надо добраться до класса.
— Хватит меня хвалить, Паркер. Ты вгоняешь в краску,— она запихнула лишние книги в свой шкафчик и опять закрыла дверцу. Покончив с этим, Скаут посмотрела на меня.— Скорей всего нас уже буду ждать. Лучшее, что мы можем сделать — это почтить их нашим присутствием.
— Так давай осчастливим их.
— Всенепременно,— поддакнула она, и мы отправились.
Разобравшись со шкафчиками (хотя свой я даже не открыла — было что-то успокаивающее в том, чтобы держать книги в руках), я использовала нашу короткую прогулку по главному коридору здания, где располагались классные комнаты и первое занятие по истории искусства, чтобы выжать еще немного информации из Скаут. Уверенная, что сначала лучше узнать самое интересное, я начала с уловки Виктории за завтраком.
— Ну и,— сказала я,— так как ты мне так и не ответила, я попробую снова. Расскажи мне про Майкла Гарсиа.
— Он друг,— ответила Скаут, поглядывая на номера, вырезанные на деревянных дверях аудиторий, мимо которых мы проходили. — Просто друг,— добавили она, прежде чем я потребовала продолжения. — Я не встречаюсь с парнями из Монклер. Одного представителя частной школы в семье достаточно.
Было ясно, что это еще не вся история, но девушка остановилась перед дверью, и я поняла, что времени для разговоров больше нет. Затем, подруга обернулась и посмотрела на меня.
— А у тебя есть парень там, дома?
Очевидно, у нас не было больше времени на разговоры о ней, по крайней мере. Дверь открылась прежде, чем я успела ответить, хотя мой ответ был бы: «Нет». Высокий, худой мужчина выглянул из дверного проема, бросив на нас со Скаут строгий взгляд.
— Мисс Грин,— сказал он,— и мисс...,— он приподнял брови в ожидании.
— Паркер,— просветила я его.
— Да, очень хорошо. Мисс Паркер,— он отступил в сторону, придерживая открытую дверь. — Пожалуйста, занимайте ваши места.
Мы зашли внутрь. В основном, как и в других зданиях, в классе были каменные полы и стены. Когда мы вошли, я увидела лишь несколько девушек за своими столами. Но как только я и Скаут заняли свои места — подруга села прямо за моей спиной — аудитория начала заполняться другими ученицами, в числе которых, к несчастью, оказалась и звездная команда. Вероника, Эми и Мэри Кэтрин заняли места в ряду рядом с нашим: Эми — впереди, Вероника — в середине, Мэри Кэтрин — позади них. Этот порядок привел к тому, что Вероника оказалась за соседним от меня столом. Повезло же мне.
Когда все столы были заняты, девушки стали доставать тетради или ноутбуки из своих сумок. Я не взяла ноутбук сегодня, решив, что мне хватит переживаний и без поиска розеток и проблем с системой в середине урока, поэтому я вытащила тетрадь, ручку и учебник по истории искусства из моей сумки и приготовилась учиться.
Мужчина, который нас встретил, кто, как я предположила, был мистером Холлис, так как это имя было написано от руки зелеными буквами на белой доске, закрыл дверь и направился в начало аудитории. Он выглядел в точности таким, каким вы ожидаете увидеть учителя частной школы: лысый, в вельветовых широких брюках, рубашке, застегнутой на все пуговицы, и вельветовый пиджак с кожаными вставками на локтях.
Холлис взглянул на свою трибуну, а потом поднял взгляд и просканировал комнату.
— Что есть любое искусство, как не форма для заключения мгновенно вспыхнущего и неуловимого момента, которым и является сама жизнь? — он повернулся, снял колпачок с маркера и написал заглавными буквами «УИЛЛА КЭТЕР»2 под своим именем.
Он повернулся опять к нам, надевая колпачок на маркер и снимая его с щелкающим звуком. Нервный тик, предположила я.
— Как вы думаете, что имела в виду мисс Кэтер? Кто ответит?
— Кто, кто? Конь в пальто,— прошептал голос у меня за спиной. Я сжала губы, чтобы скрыть смешок над шуткой Скаут, а в это время Эми подняла руку.
Когда Холлис посмотрел по сторонам прежде, чем назвать ее имя, как будто в надежде, дать шанс ответить кому-нибудь еще, я догадалась, что она отвечает на многие вопросы.
— Мисс Черри,— назвал он.
— Она говорит о произведении искусства, отображающем какое-либо мгновение времени.
Выражение лица Холлиса смягчилось.
— Хорошо сказано, мисс Черри. Кто-нибудь еще? — он оглядел класс, в конце концов, остановив свой взгляд на мне.— Мисс Паркер?
Мой желудок рухнул вниз, а щеки покраснели, когда все взгляды повернулись ко мне. Неужели было неясно, что меня вызовут отвечать в первый же день обучения? Мне больше нравилось, рисовать, чем говорить об искусстве, но я решила попробовать. Мой голос казался слишком громким в наступившей тишине.
— М-м, мгновения сменяются и проходят, как мне кажется, и мы забываем о них: подробности, которые мы чувствовали в тот момент. Ты все еще помнишь что случилось, но воспоминания не точны. А картина или стихотворение могут сохранить душу мгновения. Запечатлеть его, как сказала Эми. Мелкие детали. Чувства.
В классе стояла тишина, пока Холлис решал, был ли это хороший ответ или чушь несусветная.
— Тоже хорошо сказано, мисс Паркер,— в конце концов, отметил он.
Мой желудок немного отпустило.
Похоже, что достигнув своей цели в подключении нашего внимания, Холлис повернулся к доске и начал заполнять ее (и оставшееся время часового занятия) введением в основные периоды Западного искусства. Холлис определено любил свой предмет, и его голос становился пронзительным, когда он был возбужден. К сожалению, у него была неприятная особенность — частички белой пузырящейся слюны собирались у него в уголках рта.
Это было не то, что хотелось бы видеть после завтрака, но я нашла другой способ развлечься: у Мэри Кэтрин был по-настоящему сложный метод накручивания волос на палец. Я имею в виду, что у нее была целая система. Она брала локон своих темных волос, накручивала на указательный палец, дергала в конце, потом отпускала его. Затем процесс повторялся. Покрутить. Дернуть. Отпустить. Покрутить. Дернуть. Отпустить. Итак, снова и снова, и снова.
Это было гипнотизирующее зрелище, настолько гипнотизирующее, что я почти подпрыгнула, когда пятьдесят минут спустя прозвенел звонок, сигнализируя об окончании урока. Девушки разбежались по звонку, поэтому я собрала свои вещи и последовала за Скаут в коридор, напоминающий шести полосное скоростное шоссе, по которому ученицы Св. Софии сновали туда и обратно.
— Ты должна сообразить, как пристроиться,— прокричала Скаут сквозь шум и растворилась в толпе. Я прижала книги покрепче к груди и рванула вперед.



 
MurkyMargoshaДата: Пятница, 19.07.2013, 16:56 | Сообщение # 9
Вампирёнок
Группа: Администратор
Сообщений: 498
Награды: 21
Репутация: 155
Статус: Offline
Глава 4

Через три с лишним часа мы оставили историю искусства, моду и гражданское право позади и снова пошли в кафе.
"Заверните с собой”, - сказала Скаут, когда мы подошли к кассе, и указала на поднос с бумажными пакетиками для ленча - "Мы поедим на улице”.
Я была вегетарианкой с тех пор, как покормила с рук овец в детском зоопарке, только для того, чтобы через несколько часов мне подали баранью отбивную. Так что, я схватила пакет, помеченный надписью «Для Вегетарианцев», бутылку воды и пошла за ней.
Скаут, петляя, прошла от кафе в главное здание, толкнула двойные двери входа и вышла на улицу. Я вышла за ней. На улице было полно куда-то спешащих людей: женщины в офисной и спортивной одежде, мужчины жующие бутерброды по дороге в офис, туристы с чашками Старбакса в руках и блестящими пакетами из фирменных магазинов.
Вытащив яблоко из пакета, Скаут пошла вниз по улице, а потом свернула вправо.
"Мы не пройдем далеко без сопровождения, но я, все же, проведу тебе пятидолларовою экскурсию по кварталу, пока мы едим”.
"Но я же не давала тебе пять долларов”.
"Будешь должна”, - бросила она, - "Оно того стоит. Как я и сказала, я здесь живу с двенадцати лет. Так что, если ты хочешь узнать реальную суть вещей, копнуть глубже, я то, что тебе нужно”.
Я не сомневалась, что она поможет мне «копнуть глубже» - Скаут пробыла здесь достаточно долго, что бы понимать, как все устроено в Святой Софии. Но, учитывая ее полночные исчезновения, я сомневалась, что это «то, что мне нужно».
Конечно, очевидные вещи о Св. Софии понятны и без объяснений. Монахини, которые построили монастырь, проделали огромную работу и отгрохали настоящее поместье — монастырь находился в центре делового района Чикаго. Скаут сказала, что они сюда переехали сразу после Чикагского Пожара в 1871-ом, так что новый город вырос вокруг, создавая зеленую полосу посреди небоскребов, готический оазис посреди стекла, стали и бетона.
И как раз одна из таких конструкций из стекла, стали и бетона возвышалась перед нами.
"Эта коробка - Burnham National Bank”, - сказала Скаут, показывая на здание скорее похожее на кучу стеклянных коробок, неаккуратно поставленных одна на другую.
"Очень современно”, - ответила я, распаковывая свой собственный ленч. Я достала немного еды из своего пакета и начала активно пережевывать ростки фасоли и хумус. Это было не так плохо, как выглядело на обертке.
"Да, архитектура современная”, - сказала она, откусывая кусок яблока, - "но банк принадлежит к старой Чикагской школе. Старые деньги Чикаго”.
Я определенно не принадлежала к обществу старой школы и старых денег (так как, думаю, у моих родителей никогда не было много денег), так что я никогда не могла бы и подумать, что мне доведется посетить здание BNB. До этого времени.
"Полезные сведения”, - ответила я.
Мы прошли к следующему зданию, которое кардинально отличалось от банка. Оно было маленьким, приземистым, почти квадратным, больше похожим на старомодные кирпичные здания, которые строили еще в 1940-ых. «PORTMAN ELECTRIC CO.» было выбито в камне прямо над дверью. Здание было построено в античном стиле, но среди высоток, кофеен и бутиков ему точно было не место.
"Здание Portman Electric Company,” - сказала Скаут, взглянув на фасад здания.
"Оно было построено во времена Нового курса* , когда пытались создать новые рабочие места. Здесь от античности только общие контуры, но мне нравиться”, - она замолчала на мгновение, - "Это что-то типа... это действительно заслуживает уважения. Это что-то действительно настоящее”.
На маленькой бронзовой табличке на фасаде здания было написано SRF. Я кивнула в ее сторону: "Что такое ‘SRF’?”
"Sterling Research Foundation,” - сказала она, - "Они занимаются какими-то там медицинскими исследованиями чего-то там”.
Не обращая никакого внимания на работников и охрану Sterling Research Foundation, Скаут направилась прямиком к узкой аллее, которая отделяла SRF от банка. Я запихнула остатки ленча обратно в пакет, когда Скаут подала сигнал, что путь чист, посмотрела налево, направо и быстренько пошла к проходу.
"Куда мы идем?” - спросила я, когда догнала ее.
"Секрет”, - сказала она, кивая головой в сторону прохода. Я посмотрела туда же, но увидела только грязную кирпичную кладку и целую вереницу мусорных баков.
"Мы будем залазить в мусорные баки, да?” - я окинула взглядом свои пушистые сапоги и аккуратную юбку до колен, - " Боюсь, я одета несоответственно случаю”.
"Ты когда-нибудь читала о Ненси Дрю?” - внезапно спросила Скаут.
Я моргнула, пытаясь понять, о чем она говорит.
"Конечно!”
"Представь, что ты Ненси”, - сказала она, - " Мы что-то типа следователей”. Она пошла по аллее, шагая прямо по скомканным газетам, стараясь не наступать в лужи жидкости непонятного происхождения.
Я показала на них пальцем: "Это улики?”
"Просто двигай”, - с усмешкой сказала она.
Мы дошли по узкому проходу до тупика – каменной стены - границы Св. Софии.
Я кинула сердитый взгляд на готическое здание за ней.
" Мы обошли эти два здания, просто, чтобы вернуться в Св. Софию?”
"Налево посмотри, Эйнштейн”.
Я сделала, как она сказала, и не поверила своим глазам. Я ожидала увидеть еще одну улицу, или кирпичную кладку, или мусорные баки, но там было совсем не это. Вместо этого, улица выходила на сквер с сочным, зеленым газоном утыканным столбиками — узкими пирамидами из серого бетона, которые создавали впечатление, что газон утыкан шипами огромного терновника. Они различались в размерах от трех футов до пяти, как будто странный строй камней.
Мы подошли ближе.
"Что это?”
"Это мемориальный сад”, - сказала она, - "Это место было частью монастырских земель, но потом в городе узнали, что монахини на самом деле не владеют этой частью квартала. И вон те ребята это сделали”, - она указала на здание, которое стояло за банком. "Св. София согласилась установить каменную стену, и те, кто в этом здании, пообещали сохранить это место в первозданном виде, при условии, что люди из Св. Софии не станут поднимать шума из-за его потери”.
"Ха!” - воскликнула я, сжимая пальцы на верхушке одной из колонн.
"Замечательное место, если хочешь потеряться”, - ответила она и, как по команде, исчезла между колонн.
У меня ушла целая минута, что бы найти ее в этом каменном лесу. Догнала я ее уже на середине поляны, и она была не одна.
Скаут застыла с отвисшей челюстью и широко раскрытыми глазами, уставившись на двух парней стоящих напротив нее. Оба они были одеты в слаксы и свитера, из-под которых выглядывали застегнутые на все пуговицы рубашки и галстуки, этот костюм, как я поняла, был версией мужской школьной формы. У того, который стоял справа, были большие карие глаза, кожа цвета меда и вьющиеся темные волосы, ниспадающие кудрями на лоб.
У парня слева были светло-русые волосы и голубые глаза. Нет, не просто голубые, в них угадывались оттенки от обычного синего до индиго или бирюзы, как цвет радостного, яркого весеннего неба, они словно светились из-под короткой челки. Темные в разлет брови и необычайно длинные ресницы, обрамляющие эти невероятные глаза.
Его брови заинтересованно приподнялись, но голос Скаут привлек его внимание обратно. А у меня, с другой стороны, было достаточно проблем, и я, оторвав от него свой взгляд, начала осматривать сад.
"Что вы здесь делаете?” - подозрительно спросила она.
Парень с карими глазами невинно пожал плечами: "Просто решили немного осмотреться в Чикаго”.
"Я так понимаю, это означает, что я не пропустила встречу”, - сухо сказала Скаут, - "Разве у вас сейчас не должно быть уроков?”
"Встречи еще не было”, - подтвердил он, - "У нас сейчас обеденный перерыв, как и у тебя. Нам вдруг захотелось погулять, насладиться такой замечательной погодой”.
Он взглянул на меня и ухмыльнулся: "Я так понимаю, что ты последняя жертва моды Св. Софии? Я Майкл Гарсия”.
"Лили Паркер”, - сказала я, возвращая ухмылку. Так это тот парень, о котором говорила Вероника. Или, что более важно, парень, о котором не хотела говорить Скаут. Учитывая тепло, которое появилось в его взгляда, когда он посмотрел на Скаут, я рискну сделать предположение, что эту битву Веронике не выиграть.
"Здравствуй, Лили Паркер” - сказал Майкл, затем кивнул головой в сторону голубоглазого, - "Это Джейсон Шепард”.
"Собственной персоной”, - сказал Джейсон с улыбкой, и на его щеках появились милые ямочки. Мое сердце забилось немного быстрее, эти ямочки просто сногсшибательны, - "Очень приятно с тобой познакомиться, Лили”.
"Взаимно”, - сказала я, улыбаясь в ответ. Но я улыбнулась не в полную силу, нет смысла демонстрировать все сразу.
Джейсон сцепил руки за спиной.
"Мы идем в Монтклар. Это ниже по дороге. Вроде как”.
"Говорят, да”, - сказала я и посмотрела на Скаут, она скрестила руки на груди, выражая, таким образом, свой скептицизм.
"Вдруг захотелось погулять, говоришь”, - повторила она, очевидно не желая съезжать с темы, - "Случайная прогулка, которая привела вас в сад рядом со Св. Софией? Почему-то, мне не вериться в такое совпадение”.
Майкл, изогнув бровь, взглянул на нее с усмешкой.
"Это потому, что ты слишком подозрительна”.
Скаут фыркнула: "У меня есть неплохие основания, что бы быть подозрительной, Гарсия”.



 
MurkyMargoshaДата: Пятница, 19.07.2013, 16:56 | Сообщение # 10
Вампирёнок
Группа: Администратор
Сообщений: 498
Награды: 21
Репутация: 155
Статус: Offline
Пристальный, тяжелый шоколадный взгляд Майкла, был направлен на девушку стоящую рядом со мной.
Становилось все интереснее и интереснее.
"Ты воображаешь, что у тебя на то неплохие основания” - сказал он ей, - "Это не одно и то же”.
Я взглянула на Джейсона, который, казалось, наслаждался этим фарсом, так же как и я. "Может нам их одних оставить, как думаешь?”
"Неплохая идея”, - сказал он в притворной задумчивости, - "Мы могли бы дать им уединиться, посмотрим, как далеко они смогут зайти”.
"Очень вежливо с нашей стороны”, - сказала я, серьезно кивая, - "Мы должны дать им немного личного пространства”.
Джейсон подмигнул мне, а Скаут, не обращая внимания на наши шутки, шагнула вперед.
"Я не понимаю, почему ты со мной споришь. Ты же знаешь, что у тебя нет шансов”.
Майкл эффектно схватился за грудь.
"Ты же убиваешь меня, Скаут! Правда! У меня сердце кровью обливается!” - он застонал так, как будто ему очень больно.
Скаут закатила глаза, но уголки ее губ непроизвольно поднимались в улыбке.
"Позвони врачу”.
"Да ладно, Грин. Разве парням нельзя просто прогуляться и насладиться хорошей погодой? Ведь сегодня в Чикаго такой прекрасный осенний денек. Мой амиго Джейсон и я решили, что мы просто обязаны насладиться такой чудной погодой прежде, чем выпадет снег”.
"Еще раз, я серьезно сомневаюсь, Гарсия, что вас сюда привела именно погода”.
"Хорошо”, - ответил Майкл, поднимая руки, - "Давай предположим, что ты права. Скажем, чисто гипотетически, что наше пребывание возле Св. Софии совсем не случайно. Скажем, что у нас был личный интерес для того, чтобы пропустить обед и появиться на вашей стороне реки”.
Скаут закатила глаза и махнула рукой.
"О, хватит. У меня нет на это времени”.
"Так выдели немного времени”.
"Ребят, одиннадцать часов”, - прошептал Джейсон.
Скаут фыркнула на Майкла: "Я удивлена, что ты думаешь, будто ваши дела достаточно важны что бы…”
"Одиннадцать часов!” - яростно прошептал Джейсон. Скаут и Майкл внезапно притихли и оба посмотрели туда, куда он показывал. Я пыталась сдержать порыв посмотреть, что же там такое, чтобы не привлекать излишнего внимания, но не смогла удержаться.
Я потерпела пару секунд, а потом быстро оглянулась через плечо. Там в колоннах был пробел, через который было видно улицу за нами, ту, которая шла параллельно Ери, но за Св. Софией. Худая девушка в джинсах и толстовке, капюшон которой ветер срывал с ее головы, стояла на тротуаре, засунув руки в карманы.
"Это кто?” - прошептала я.
"Нет…почему она здесь?” - спросил Джейсон, по мере того, как он смотрел на нее, его улыбка медленно увядала. Лицо ее невозможно было различить, блондинка, кучерявые пряди выбились из-под капюшона и разметались по плечам. Вероника была пока единственной известной мне блондинкой в Чикаго, но это не могла быть она. Я думаю, что она не одела бы джинсы и толстовку даже под страхом смерти, особенно когда не надо носить форму.
Кроме того, было еще что-то, что отличало эту девушку. Что-то было не так. Что-то бросалось в глаза. Она была слишком тихой, как будто ледяная статуя в бурлящем движением городе.
"Она нарывается на неприятности?” - спросил Майкл. Он говорил тихо, почти шептал, в голосе слышалось беспокойство. Как будто независимо от того, искала она неприятностей или нет, он ожидал, что что-то произойдет.
"Средь бела дня?” - прошептала Скаут, - "И она… Она в квартале от ближайшего анклава. Ее анклава!”
"Что такое анклав?” - спросила я тихо. Не настолько тихо, чтоб они меня не услышали, но меня все равно проигнорировали.
Джейсон кивнул: "В квартале от ее, но слишком близко к нашему”.
Я посмотрела на Джейсона, потом обратно на девушку, но она уже исчезла. На тротуаре никто не стоял, как будто там и не было никогда никого.
Я повернулась обратно и оглядела Скаут, Майкла и Джейсона.
"Может, кто-то хочет меня просветить?”
Я уже догадалась, что спрашивать бесполезно, так же бесполезно, как мои попытки разузнать у Скаут, где она было прошлой ночью, но и не спрашивать я не могла.
Cкаут вздохнула: "Это должен был быть тур, а не пресс-конференция. Я устала”.
"Мы все устали”, - сказал Майкл, - "Это было долгое лето”.
"В смысле долгое лето?”
"Можно сказать, что мы были частью группы по улучшению общественной жизни”, - сказал Майкл.
Мне понадобилось несколько минут, что бы осознать, что со мной опять разговаривают. Но ответ меня не удовлетворил, он был не слишком информативным. Я скрестила руки на груди.
"По улучшению общественной жизни? В смысле, вы избавляетесь от всякого мусора?”
"Да, неплохая аналогия”, - сказал Джейсон, продолжая разглядывать место, где недавно стояла девушка.
"Я так понимаю, она - мусор?” - спросила я, показывая пальцем в том направлении.
"Это просто оборот речи, но да, это про нее”, - сказала Скаут, потом взяла меня за поднятую руку и потянула ее вниз, - "Так, достаточно приятных воспоминаний и теорий о тайных заговорах для одного дня. Нам нужно на занятия. Повеселитесь в школе”.
"MA это всегда весело”, - сказал Джейсон, - "Удачи в Св. Софие”.
Я кивнула, и Скаут подтолкнула меня к выходу из сада, но я решила оглянуться на Майкла и Джейсона. Они стояли плечо к плечу, Майкл на дюйм или два выше, и пристально наблюдали как мы идем к школе.
"У меня так много вопросов, даже не знаю с чего начать”, - сказала я, когда мы вышли из их зоны слышимости и пошли по улице, - "Но давай для начала немного поболтаем. Ты сказала, что вы не встречаетесь, но похоже для Майкла это не столь очевидно как для тебя”.
Скаут фыркнула, но это прозвучало как-то слишком пренебрежительно, наигранно.
"Я не просто сказала, что мы не встречаемся. Мы действительно не встречаемся. И это объективный, эмпирически доказанный факт. Я не встречаюсь с парнями из MA”.
"Угу-угу”, - согласилась я. Не сомневаюсь, что Скаут смогла бы подписаться под каждым сказанным словом. Но было что-то помимо этих слов, что-то между нею и Майклом, что-то большее, чем она могла себе позволить.
"И вы участвуете в общественных работах?”
"Ты слышала, мы убираем мусор”.
" О да, в этом я тоже тебе полностью верю”.
Это последнее, что мы сказали, прежде чем проскользнули между зданиями, потом прошлись по дороге и вновь попали в Св. Софию. Когда начали звонить колокола на левой башне, мы как раз ступили на лестницу главного входа. Я подумала, что нам нужно поспешить и чуть не врезалась в Скаут, когда та застыла в дверях главного входа.
"Я знаю, что тебе многое непонятно”, - сказала она, - "но тебе придется довериться мне”.
Я посмотрела на нее и приподняла бровь: "Наступит ли тот день, когда ты сможешь мне доверять?”
Она нахмурилась: "Честно говоря, Лил, я надеюсь, что этот день никогда не наступит”.
Отличное окончание разговора.
Нам нужно было отсидеть еще три занятия: Британскую литературу, химию и историю Европы, прежде чем я закончу мой первый в Св. Софии учебный день.
Наверное, то, что у меня не было аппетита за обедом к лучшему, потому что слушать монологи учителей о кинетической энергии, Беовульфе и Фоме Аквинском на полный желудок - прямой путь к его расстройству. Это и на пустой желудок перенести нелегко.
Разве не странно? Я люблю факты, информацию и газетные сводки новостей. Но когда три занятия, каждое длительностью по часу стоят подряд - это ужасно тоскливо.
Но я не обращала на это внимания, я переживу первый день учебы, отвечу на кучу вопросов от моей сопровождающей и ее друзей, не смотря даже два часа домашней работы и волчий голод.
И к слову о голоде, ужин был таким же, как и завтрак — достаточно плотным, так что мы со Скаут могли не есть «грязный рис», который, очевидно, был комбинацией риса и всего, что осталось с ленча. Я оценила школьное безотходное производство, но «грязный рис» был для меня зеленоват. И это в прямом, а не в переносном смысле — в нем были зеленые частички, которые не поддавались опознанию.
С другой стороны, это определенно хороший повод быть бдительной во время еды.
Так как мы пришли вовремя и это был наш первый день в школе, мы, как истинные гурманы выбрали любимую в Чикаго смесь — классический чикагский стиль: "red-hot” хот-доги, чикагская пицца, итальянский сандвич с говядиной, и чизкейк из кафе Эли.
Когда мы взяли еду и заняли место, я сосредоточилась на своем томате и сыре-ладэн нарезанных лучшим «чикагским» способом, так что я не докучала Скаут расспросами о ее встречах с парнями, ее "группе по улучшению общества” или ее полуночных отлучках.
Вероника и ее фаворитки задолжали нам визит, который разбавил бы нашу атмосферу пиццы из пластмассовых тарелок, но они прислали нам хороший элегантный обед в комнату.



 
Форум » КНИЖНЫЙ КЛУБ » Книги целиком » "Магия огня" Хлоя Нейл (Темная элита 1)
Страница 1 из 512345»
Поиск:

Добавить свой баннер

Copyright chicagoland-vam.ucoz.ru © 2010 - 2014

Сайт посвящен творчеству Хлои Нейл.
Сайт является некоммерческим проектом. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт обязательна

Рейтинг@Mail.ru