· Новые сообщения · Ленточный вариант форума · Поиск · RSS · Подписки ·




Страница 1 из 912389»
Модератор форума: MurkyMargosha 
Форум » КНИЖНЫЙ КЛУБ » Книги целиком » Хлоя Нейл - "Вампиры Города Ветров" (Чикагские вампиры 2)
Хлоя Нейл - "Вампиры Города Ветров"
ФемидаДата: Среда, 29.09.2010, 16:08 | Сообщение # 1
Мастер
Группа: Создатель
Сообщений: 521
Награды: 14
Репутация: 195
Замечания: 0%
Статус: Offline


Спустя 10 месяцев после того, как вампиры рассекретили свое существование перед смертными Чикаго, они наслаждаются популярностью, с которой обычно относятся к элите Голливуда. Но стоит только людям узнать о вечеринках-кормежках, на которые вампиры сгоняют людей подобно скоту, они тут же начнут затачивать свои колья.
И теперь молодой вампирше Мерит нужно воссоединиться со своей, принадлежащей к высшему классу, семьей и действовать подобно связующему звену между людьми и кровососами, стараясь держать медиа-службы подальше от наиболее неприятных аспектов вампирского стиля жизни. Но кто-то не желает мира между людьми и вампирами – кто-то, чья неприязнь слишком древняя…


Все обсуждения и отзывы в этой теме



 
ФемидаДата: Суббота, 26.11.2011, 20:16 | Сообщение # 2
Мастер
Группа: Создатель
Сообщений: 521
Награды: 14
Репутация: 195
Замечания: 0%
Статус: Offline
ГЛАВА 1
Переезд


Конец мая
Чикаго, Иллинойс
– Выше, Мерит! Ногу выше! Мм, вот так лучше.
Я сделала еще один мах ногой, на этот раз действительно выше, пытаясь не забыть, что надо тянуть носок, сохранять равновесие и шевелить пальцами в стиле «руки пианиста», как постоянно требовала от нас инструкторша.
Рядом со мной с куда меньшим энтузиазмом, рыча, сделала очередной мах моя лучшая подруга и соседка по комнате, которая очень скоро станет бывшей, – Мэллори. Издаваемые ею звуки странно сочетались с пучком голубых волос и классическими чертами красивого лица. Однако она была слишком раздражена, чтобы волноваться по этому поводу.
– Напомни, зачем ты меня втянула в это? – спросила она.
Наша инструкторша, грудастая блондинка с ярко–розовым маникюром и невероятно острыми скулами, хлопнула в ладоши. Её бюст подпрыгнул в такт. Просто глаз не отвести!
– Энергичнее, леди! Все в клубе должны смотреть только на нас! Так давайте поработаем!
Мэллори бросала взгляды–кинжалы на инструкторшу, которую мы прозвали Барби Аэробика. Мэл сжала руки в кулаки и сделала угрожающий шаг вперед, но я схватила её за талию, помешав наброситься на женщину, которой мы платили за то, чтобы она помогала нам влезть в облегающие джинсы.
– Расслабься, детка, – предостерегающе произнесла я, воспользовавшись некоторым количеством вампирской силы, обретенной два месяца назад, чтобы удержать на месте размахивающую кулаками подругу.
Она заворчала, но вырываться перестала. «Очко в пользу новоиспеченной вампирши», – подумала я.
– Как насчет легкой цивилизованной схватки? – спросила Мэллори, откидывая со лба влажный голубой локон.
Я неодобрительно покачала головой, но отпустила ее.
– Победа над инструктором привлечет к тебе лишнее внимание, Мэл. Вспомни, что говорил Катчер.
Катчер – суровый бойфренд Мэллори. И поскольку мое замечание попало в самую точку, я услышала рассерженный возглас и поймала на себе прищуренный взгляд. Катчер любит Мэллори, а Мэллори любит Катчера. Но это не значит, что ей все в нем нравится, особенно с тех пор, как пришлось разбираться со сверхъестественными тучами, сгустившимися над нашим чикагским домом. За одну неделю меня против воли сделали вампиром, и выяснилось, что Мэл – латентная колдунья, обладающая волшебными чарами, окруженная черными кошками и владеющая большими и малыми Ключами (разделы магии). Вот так!
Первые недели в качестве вампира оказались очень суетливыми. Как в сериале «Молодые и дерзкие», только с почти мертвыми персонажами. Мэл, еще не пережила свою паранормальную драму, и Катчер, у которого и так хватало проблем с Орденом (советом, контролирующим волшебников), наложил безоговорочный запрет на демонстрацию магии. Прямо–таки нечеловеческое расстройство!
Да, мы обе были не в лучшей форме. Впрочем, Мэллори повезло – у нее не было клыков и надменного Мастера вампиров, с которым приходилось иметь дело мне.
С учетом столь неудачного стечения обстоятельств, какого черта мы позволяем Барби Аэробике вызывать у нас чувство вины из–за «рук пианиста»? Ведь предполагалось, что это будет славное времяпровождение для укрепления связи между мной и Мэл. А я к тому же переезжала.
– Итак, – продолжала Барби, – теперь добавим комбинацию, которую мы выучили на прошлой неделе. Один, два, и три, и четыре, и пять, шесть, и семь, и восемь…
Музыка взвилась в воздухе до оглушительного крещендо, когда она повернулась и зарядила ритмичный бит. Мы старались изо всех сил, но Мэллори приходилось чуть сложнее – она то и дело норовила наступить самой себе на ноги. Годы занятий балетом плюс скорость – новоприобретенное вампирское качество – здорово мне помогали, несмотря на унижение от сознания, что в двадцать восемь лет приходится делать «руки пианиста».
Помимо энтузиазма Барби, тот факт, что мы отрабатывали «руки пианиста» на уроке хип–хопа, мало говорил о ее профессионализме. Но эти уроки были шагом вперед и в моих обычных тренировках. Как правило, мои занятия были чрезвычайно интенсивными, потому что всего пару месяцев назад Дом назначил меня Стражем.
В двух словах о существующем порядке вещей. Американские вампиры делятся на Дома. В Чикаго их три, и меня инициировали во втором по старшинству – Кадогане. Ко всеобщему удивлению, с учетом моего бэкграунда (сами подумайте – колледж, средневековая романтическая литература), меня назначили Стражем. Хотя я еще не вполне освоилась в новой должности, она подразумевала охрану Дома, так получилось, что человеком я была весьма хилым, а вампиром стала довольно сильным. Еще работа Стража предполагала обучение. И хотя американские вампиры променяли черный бархат и кружева на «Армани» и айфоны придерживались старомодных, можно сказать – феодальных взглядов на многие вопросы, включая и оружие. В результате пришлось учиться управляться с древней катаной, которую мне вручили для защиты Кадогана и его вампиров.
Совершенно случайно Катчер оказался специалистом по Второму Ключу из Четырех (такое оружие), и ему поручили подготовить меня к вампирским схваткам. Вампиру–неофиту такой партнер по спаррингу, как Катчер, не прибавлял уверенности в себе.
Охваченная хип–хоп–лихорадкой, Барби Аэробика заставила группу повторить за ней финальную многошаговую комбинацию, под конец которой многие из нас нахально уставились в зеркала, окаймлявшие танцевальную студию. Урок закончился, она поаплодировала и сделала несколько объявлений касательно следующих занятий, которые нам с Мэллори, несмотря на наши крики и сопротивление, придется посетить.
– Больше никогда, Мерит! – сказала она, идя в угол зала, где перед началом урока оставила сумку и бутылочку с водой.
Согласна с ней целиком и полностью! Хотя я и любила танцевать, в тряске бедрами под живенький аккомпанемент в одном ритме с подпрыгивающими грудями Барби было слишком мало танца и чересчур много демонстрации изгибов. Своего инструктора надо уважать. А в нашем случае уважение как раз отсутствовало.
Мы уселись на пол, готовясь вернуться в реальный мир.
– Что ж, мисс Вампирша, – начала Мэллори, – ты нервничаешь из–за переезда в Дом?
Я оглянулась, сомневаясь, стоит ли здесь болтать о вампирских делах. Чикагские вампиры объявили о своем существовании примерно десять месяцев назад, и, как легко догадаться, простые смертные не очень этому обрадовались. Восстания. Паника. Расследования конгресса. А потом три Дома Чикаго оказались втянутыми в расследование двух убийств, предположительно совершенных вампирами Домов Кадогана и Грея – самого младшего чикагского Дома. Мастера этих Домов, Этан Салливан и Скотт Грей, опасались внимания общественности.
Но на самом деле убийства спланировала лукавая и коварная Мастер третьего Дома (Наварра). Она была сногсшибательно прекрасна, будто только сошла с разворота журнала «Vogue». Темные волосы и голубые глаза (точно как у меня!) и наглость, которая не снилась ни знаменитостям, ни лидерам сект.
Люди были очарованы, околдованы Селиной Дезалньер. Ее красота, стиль и способность манипулировать окружающими оказались непобедимым сочетанием. Люди хотели знать и слышать о ней больше и видеть – чаще.



 
ФемидаДата: Суббота, 26.11.2011, 20:17 | Сообщение # 3
Мастер
Группа: Создатель
Сообщений: 521
Награды: 14
Репутация: 195
Замечания: 0%
Статус: Offline
То, что она несла ответственность за смерть двух человек – спланировала убийства и призналась в этом, – ни капли не уменьшило всеобщую увлеченность ею. Не помогло и то, что ее взяли в плен (кстати, Этан и я) и выслали в Лондон, где ее должен был заключить в тюрьму Гринвичский Совет, правивший западноевропейскими и североамериканскими вампирами. После чего люди заинтересовались остальными вампирами – оправдавшимся большинством, не причастными к совершению отвратительных преступлений. Селина осуществила заветное желание – сыграла роль несчастной вампирши–мученицы, а мы получили рождественский подарок – заняли ее место в медиа–пространстве.
Футболки, кепки и брелоки с логотипами Грея и Кадогана (и ужасной Наварры) продаются по всему Чикаго. Появились сайты для фанатов Домов, наклейки на бампер «Я Кадоган» и свежие новости о городских вампирах. В любом случае я старалась предотвратить распространение слухов – плохих или хороших – о Домах по городу.
Итак, я посмотрела вокруг и убедилась, что мы в зале одни и никто не подслушивает.
– Если тебя волнует, о чем можно говорить, – заметила Мэллори, открывая бутылочку, – я наложила чары, чтобы никто не мог услышать наш разговор.
– Правда? – Я так быстро повернула голову в ее сторону, что шея хрустнула, и я сощурила глаза от боли.
Она фыркнула.
– Правда. Как будто он позволяет мне применять магию к людям, – пробормотала Мэл, потом сделала большой глоток воды.
Я проигнорировала выпад в адрес Катчера – мы никогда не сможем нормально поговорить, если я буду тратить время на то, чтобы реагировать на подобные реплики, – и ответила на ее вопрос о Большом Переезде:
– Я немного нервничаю. Этан и я, знаешь ли, мы склонны мотать друг другу нервы.
Мэллори отпила воды и потерла лоб тыльной стороной ладони.
– О! Ну что ты! Вы двое – друзья навек.
– То, что мы умудрились изображать Мастера и Стража две недели подряд и не перегрызли друг другу глотки, не значит, что мы друзья.
На самом деле мои контакты с Мастером Кадогана – вампиром, превратившим меня в вампира, – в течение двух последних недель были сведены к минимуму. Причем намеренно.
Я склонила голову и припрятала клыки, наблюдая, как живет Дом. Правда заключалась в том, что поначалу у меня были трения с Этаном: меня сделали вампиром помимо моей воли. Отняли у меня человеческую жизнь, потому что Селина хотела сделать меня второй жертвой. Ее попытки убить меня потерпели неудачу, а Этан преуспел в том, чтобы изменить меня и спасти мне жизнь.
Откровенно говоря, инициация прошла так себе. Превращение из человека в Стража–вампира было по меньшей мере некомфортным. В результате я вылила море желчи в адрес Этана. Но со временем решила принять новую жизнь в качестве члена чикагского клыкастого общества. Хотя до сих пор не уверена, что смирилась со своей нынешней сущностью. Но я работаю над собой.
С Этаном все намного сложнее. Между нами существовала некая связь, сильная химия и одновременно взаимное раздражение. Он вел себя так, словно я его рабыня; я часто думала, что он претенциозный домостроевец. Это «часто» может дать вам ключ к моим смешанным чувствам. Этан невероятно красив и первоклассно целуется. Хотя я еще не разобралась в своих чувствах, думаю, больше его не ненавижу.
Уклонение от встреч помогло мне успокоиться.
– Нет, –признала Мэллори, – но то, что температура подскакивает на десять градусов каждый раз, когда вы оказываетесь в одном помещении, кое о чем говорит.
– Заткнись! – бросила я, вытянув ноги вперед и уткнув лицо в колени, растягиваясь. – Я ни в чем не признаюсь.
– Тебе и не надо. Я видела, как твои глаза наливаются серебром, когда он рядом. Это твое признание.
– Вовсе нет, – возразила я, подтягивая одну ногу к себе и снова наклоняясь. Глаза вампиров становятся серебристыми, когда они испытывают сильные эмоции – голод, гнев или, как в моем случае, близость к светловолосому красавчику по имени Этан Салливан. – Но я соглашусь, что он возмутительно привлекателен.
– Как чипсы с солью и уксусом.
– Точно, – согласилась я и села прямо. – Вот я, мятущаяся вампирша, присягнувшая сеньору, которого терпеть не могу. И ты – нечто вроде латентной колдуньи, способной осуществлять желания одной силой мысли. Мы добровольные изгнанники: у меня нет ничего, а у тебя всего слишком много.
Мэл взглянула на меня, моргнула и положила руку на сердце:
– Ты – и я говорю это с любовью, Мерит, – совершенно чокнутая!
Она встала и закинула сумку на плечо. Я последовала ее примеру, и мы обе направились к выходу.
– Знаешь, – заметила Мэллори, – вам с Этаном надо купить такое ожерелье… из двух половинок сердца, где на одной написано «лучшие», а на второй – «друзья». Вы бы могли носить их в знак вечной привязанности друг к другу.
Я швырнула в подругу влажным полотенцем. Она придушенно взвизгнула и швырнула его мне обратно с выражением крайнего девического ужаса на лице.
– Какая ты недоразвитая!
– Голубые волосы – что тут можно сказать.
– Укуси меня, мертвая девчонка!
Я показала клыки и подмигнула:
– Не соблазняй меня, ведьма!
Час спустя, приняв душ и снова облачившись в форму Дома Кадогана – черный облегающий пиджак, черную майку и узкие черные брюки, – я была в своей спальне в доме на Уикер–Парк, уже почти «бывшей», и паковала вещи в сумку. Стакан крови из пластикового пакета, хранившегося в холодильнике, – их оперативно доставляла «Кровь для вас», клыкастый аналог молочника, – стоял на тумбочке у кровати. Мой тонизирующий напиток… Мэл мялась в дверях позади меня, одетая в трусы–боксеры и большую футболку с надписью «Один Ключ за один раз», видимо принадлежащую Катчеру. Голубые волосы обрамляли ее лицо.
– Ты не должна этого делать, – сказала она. – Не надо уезжать!
Я покачала головой:
– Я должна это сделать, поскольку я – Страж, а вам двоим нужен простор.
Точнее говоря, Катчеру и Мэлллори нужны комнаты. В большом количестве и часто. Они все делали очень шумно, и я то и дело заставала их голышом. И не только. Они познакомились не так давно, но страсть захватила их сразу и надолго. То, чего им не хватало по времени, они компенсировали чистым, неприкрытым энтузиазмом. Как кролики – смехотворно активные, абсолютно беззастенчивые существа со сверхъестественными способностями.
Мэллори прихватила вторую пустую сумку со стула рядом с дверью в спальню, бросила ее на кровать и вытащила из шкафа три мои любимые пары обуви – кеды «Михара Пума», красные балетки и черные туфли с ремешками, которые она мне подарила. Она предъявила их мне и, получив мое одобрение, сунула их в сумку. За ними последовали еще две пары, потом она уселась на кровати рядом с сумкой, закинув ногу на ногу и нетерпеливо покачивая одной ступней.
– Не могу поверить, что ты оставляешь меня с ним. Что я буду без тебя делать?
Я уставилась на нее.
Она закатила глаза:
–Ты застала нас только один раз…



 
ФемидаДата: Суббота, 26.11.2011, 20:18 | Сообщение # 4
Мастер
Группа: Создатель
Сообщений: 521
Награды: 14
Репутация: 195
Замечания: 0%
Статус: Offline
– На кухне я застала вас всего однажды, Мэллори. А я, между прочим, там ем и пью. Я могла бы жить вечно и счастливо, ни разу не увидев голую задницу Катчера на кухонном полу. – Я притворилась, что в ужасе вздрагиваю. Притворилась, потому что парень был великолепен – широкоплечий, идеально сложенный, бритоголовый, зеленоглазый, татуированный хулиган–колдун, который свел мою соседку с ума (и опрокинул на спину, как оказалось).
– Не то чтобы у него была плохая задница, – заметила Мэл.
Я сложила брюки и поместила их в сумку.
– У него отличная задница, и я очень за тебя рада. Просто мне больше не хочется видеть ее в голом виде. Никогда. Честное слово.
Она хихикнула:
– Честное–пречестное?
– Честное–пречестное.
Мой желудок свело от голода. Я глянула на Мэллори и выгнула брови, указывая в сторону стакана с кровью на тумбочке. Она закатила глаза и махнула рукой в ту сторону.
– Пей, пей, – сказала она. – Сделаю вид, что я поклонница Баффи с дурной склонностью к сверхъестественному.
Я умудрилась одновременно поднять стакан и одарить ее сардоническим взглядом.
– Ты такая и есть.
– Не могу сказать, чтобы ты сильно старалась притвориться, – заявила она.
Я улыбнулась, затем глотнула слегка подогретой в микроволновке крови, приправленной соусом табаско и томатным соком. Это все равно была кровь, со странным металлическим привкусом и послевкусием пластика, но добавки освежали ее. Я слизнула упавшую каплю с верхней губы, потом вернула стакан на тумбочку.
Пустой.
Должно быть, я голодна сильнее, чем полагала. Виню в этом Барби Аэробику. Как бы там ни было, чтобы обеспечить себе запас еды на будущее (заначка из настоящей еды увеличит шансы на то, что мои клыки и шея Этана останутся незнакомы друг с другом), я бросила в сумку дюжину батончиков–мюсли.
– Коли уж мы помянули Катчера… – начала я, заморив червячка. – Где мистер Романтика проводит сегодняшний вечер?
– Работает, – ответила Мэл. – Твой дедушка горазд озадачить.
Я говорила, что Катчер работает на моего деда? В течение недели, когда на меня обрушились сверхъестественные происшествия, я заново открыла для себя дедушку – Чака Мерита, человека, который фактически меня вырастил. Оказывается, он не ушел на пенсию из чикагского полицейского управления, как мы думали раньше. Напротив, четыре года назад ему предложили стать омбудсменом, связующим звеном между городской администрацией, возглавляемой мрачным красавцем мэром Сетом Тейтом, и сверхъестественными обитателями города. Нежить всех видов – вампиры, колдуны, оборотни, нимфы, эльфы и демоны – обращалась к моему деду за помощью. Вернее, к нему и к трем его помощникам, одним из которых и являлся Катчер Белл. Я побывала в офисе деда на южной стороне Чикаго вскоре после того, как стала вампиром; там я познакомилась с Катчером, потом Катчер познакомился с Мэллори… Дальше все ясно.
На миг Мэл затихла. Подняв на нее глаза, я заметила, что она утирает слезу на щеке.
– Ты ведь знаешь, что мне будет не хватать тебя, верно?
– Ой, пожалуйста! Тебе будет не хватать денег, которые я теперь могу платить за аренду. Ты ведь уже начала привыкать тратить деньги Этана.
После того как меня сделали вампиром, Кадоган стал платить мне зарплату. Кровавые деньги – привилегия. Приятно, что не только я пахала словно рабыня на хозяина.
Учитывая стеклянный офис Мэл с видом на авеню Мичиган, она слегка преувеличивала. Пока я училась в университете, разбирая средневековые тексты, Мэллори работала исполнительным директором в рекламном агентстве. Лишь недавно мы выяснили, что эта работа была ее первым успехом в качестве юной волшебницы: она пожелала себе такую работу. Это не так льстило ее самолюбию, как если бы она получила ее за свою креативность и другие достоинства. Сейчас она взяла тайм–аут, воспользовавшись неделями неотгулянного отпуска, чтобы разобраться, как жить дальше со своей новоиспеченной магией.
Я положила в вещмешок несколько газет и ручек.
– Посмотри на ситуацию иначе: никаких пакетов с кровью в холодильнике и мускулистый сексуальный парень, чтобы обнимать тебя ночами. Отличная замена!
– И все–таки он – самовлюбленная задница!
– По которой ты с ума сходишь, – заметила я, изучая книжные полки. Потом схватила пару справочников, зачитанную книгу сказок в кожаном переплете, которую я хранила с детства, и самое ценное недавнее дополнение к моей коллекции – «Канон североамериканских Домов. Настольный вариант». Ее дала мне Элен, посредник Дома Кадогана, обремененная задачей доставить меня домой после моего превращения. Обязательное чтение для вампиров–неофитов. Я много прочитала и еще больше – пролистала в этом талмуде четыре дюйма толщиной. Закладка торчала где–то на уровне восьмой главы «Прогулки ночь напролет» (названия глав явно придумывал семнадцатилетний мальчишка). – И это твоя самовлюбленная задница! – напомнила я ей.
– Да уж, моя, – сухо ответила Мэл, покрутив пальцем в воздухе.
– Вам будет хорошо вдвоем. Уверена, вы сможете развлечь друг друга, – сказала я, выуживая статуэтку Райна Сандберга с помпоном на голове и аккуратно укладывая ее в сумку. Хотя аллергия на солнце мешала мне наслаждаться солнечными днями на Ригли–Филд, даже вампиризм не мог уменьшить мою любовь к «Кабз».
Я обшарила комнату взглядом, думая обо всем, что я оставляю позади. Не хотелось перевозить все вещи в особняк Кадоган. Отчасти из–за опасения придушить Этана, за что меня выгонят из Дома; отчасти потому, что оставить здесь что–либо значило – я все–таки считаю это место своим домом, где можно спрятаться, если жизнь среди вампиров и рядом с Этаном станет невыносимой. Кроме того, вряд ли новому соседу Мэл понадобится эта комната: Катчер уже нашел место своим мужским причиндалам в ее спальне.
Я застегнула сумки и, уперев руки в бока, взглянула на Мэллори:
– Думаю, я готова.
Она улыбнулась мне в знак поддержки, и я ухитрилась сдержать слезы, внезапно наполнившие глаза. Она молча встала, и мы обнялись – две лучшие подруги, две сестры.
– Я тебя люблю, ты знаешь, – сказала она.
– Я тоже тебя люблю.
Она выпустила меня, и мы обе утерли слезы.
– Ты будешь иногда звонить, да? Дай знать, что у тебя все в порядке.
– Конечно, позвоню. Я всего лишь переезжаю на другой конец города. Это не то же самое, как если бы я уехала в Майами. – Я закинула одну сумку на плечо. – Всегда считала, что если перееду, то лишь потому, что найду крутую работу преподавателя в маленьком городке, где все сверхумные и сообразительные.
– Вроде Эврики?
– Или Старз Холлоу .
Мэллори промычала нечто утвердительное и взяла вторую сумку.
– Я предполагала, что ты уедешь, когда тебя соблазнит двадцатилетний студент, изучающий античность, и вы с ним сбежите на Бора–Бора, чтобы растить ребенка на островах.
Я остановилась на полпути к двери и уставилась на неё:
– Специфическая фантазия, Мэл!
– Ты слишком много училась, – сказала она, проходя мимо меня в коридор. – А у меня было свободное время.
Я слышала, как она спускается по лестнице, но остановилась на миг в дверях спальни, которая была моей с момента возвращения в Чикаго три года назад. В последний раз окинула взглядом старую мебель, выцветшее одеяло, розовые обои и выскользнула в темноту.



 
ФемидаДата: Суббота, 26.11.2011, 20:20 | Сообщение # 5
Мастер
Группа: Создатель
Сообщений: 521
Награды: 14
Репутация: 195
Замечания: 0%
Статус: Offline
ГЛАВА 2
Дом там, где твое сердце, и это не обязательно место, где ты спишь...


Да, я тянула время. Погрузила сумки на заднее сиденье своей оранжевой коробчонки – «вольво», но, вместо того чтобы направиться прямо в Дом Кадогана, миновала Гайд–парк и продолжила рулить на юг. Я не была готова переступить порог Кадогана как официальной резиденции. И что еще важнее – не видела дедушку почти неделю. Поэтому я решила быть хорошей внучкой и прежде навестить его офис на южной стороне. Меня вырастили именно бабушка и дедушка, пока родители в стремлении забраться как можно выше по социальной лестнице развлекались на многочисленных вечеринках Чикаго. Навестить, дедушку – самое меньшее, что я могла сделать.
Офис омбудсмена не был шикарным – низкое и широкое кирпичное здание, расположенное в рабочем квартале, среди маленьких квадратных домов, аккуратных двориков и заборов. Я припарковала «вольво» на улице перед домом, вышла из машины и пристегнула к поясу катану. сомневаюсь, что она пригодится мне в офисе деда, но Катчер сразу наябедничает Этану, что я не была должным образом экипирована. Не то чтобы они дружили, однако любили поболтать обо мне.
Было почти одиннадцать часов, но несколько окон до сих пор светились. Офис омбудсмена, полагал мой дед, служил созданиям ночи. Это означало работу в третью смену для самого дедушки, его админа Марджори, Катчера и Джеффа Кристофера – второй правой руки деда, неопределившегося оборотня и компьютерного гения, способного любого довести до безумия.
Я постучалась в запертую входную дверь и вскоре увидела Джеффа, вывернувшего из–за угла и идущего по коридору мне навстречу с широкой ухмылкой. Угловатый, с развевающимися темными волосами, он был одет в привычную униформу – отглаженные брюки–хаки и застегнутую на все пуговицы рубашку с длинными рукавами, закатанными до локтей.
Дойдя до двери, он набрал код на клавиатуре, повернул замок и открыл.
– Не можешь без меня жить?
– Немного скучала, – сказала я и вошла в распахнутую дверь. – Мы не виделись с неделю?
– Шесть дней, двадцать три часа и около двенадцати минут. – Он снова ввел код и запер дверь, затем улыбнулся. – Не то чтобы я считал…
– Нет, конечно! – поддакнула я, следуя за ним по коридору в кабинет, который они делили с Катчером. – Ты просто слишком любезен.
– Слишком, – признал он, входя в кабинет и устраиваясь за одним из четырех металлических хай–тековских столов, стоявших в тесной комнате в два ряда. Стол Джеффа представлял собой монстра Франкенштейна из клавиатур и мониторов, увенчанного мягкой игрушкой, которая, как я уже знала, изображала лавкрафтовского Ктулху.
, – Как прошли занятия чечеткой? – поинтересовался обладатель саркастического голоса с противоположной стороны помещения.
Я взглянула туда и за столом напротив Джеффа обнаружила Катчера. Тот сидел с переплетенными над чисто выбритой головой руками. На столе – открытый ноутбук. Зеленые глаза, одна бровь изогнута, губы кривились в легкой ухмылке. Должна признать: Катчер раздражающе груб, требователен и… невероятно хорош собой. Мэл определении повезло.
– Хип–хопом, – поправила я, – не чечеткой. Было весело. Твоя подружка едва не пришибла инструкторшу, а так все замечательно.
Я прислонилась бедром к одному из двух пустых металлических столов. Не знаю, зачем целых четыре стола. В этом кабинете сидят лишь Катчер с Джеффом; дед и Марджори разместились в других помещениях. Дед поддерживал связь с источником среди вампиров, Катчер и Джефф представляли сообщества колдунов и оборотней, а законспирированный вампир избегал приходить в офис, чтобы не вызвать возмущения в Домах. Стало быть, ему (или ей) стол не нужен. Я много раз пыталась выяснить, кто это.
Катчер взглянул на меня:
– Чуть не пришибла инструкторшу?
– Да, она хотела, но я не могу винить ее за это. Барби Аэробику трудно выносить более пяти минут. Но благодаря моим потрясающим медитативным и переговорным талантам рукоприкладства удалось избежать.
В коридоре раздалось эхо шагов, и я перевела взгляд на дверь, чтобы увидеть дедушку в привычной для него фланелевой рубашке, практичных брюках и туфлях на толстой подошве.
– И, к слову о потрясающих медитативных и переговорных талантах… – продолжила я, спрыгивая со стола.
Дедушка протянул руки, я подошла и осторожно обняла его, стараясь ничего не сломать, так как еще плохо управлялась со своей возросшей вампирской силой.
– Привет, дедуля!
– Крошка моя, – сказал он и поцеловал меня в лоб Как этим чудесным весенним вечером поживает моя самая любимая сверхъестественная обитательница Чикаго?
– Мне обидно, Чак, – сухо заметил Катчер, скрестив руки на груди. – Я полагал, что это я – твой любимый сверхъестественный обитатель.
– Серьезно, – подхватил Джефф, переводя взгляд с одного монитора на другой. – Мы тут сидим, вкалываем днем и ночью…
– Технически, – перебил Катчер, – только ночью.
– Ночью, – легко согласился Джефф. – Стремимся, чтобы все в Городе Ветров были счастливы, стараемся удержать нимф под контролем.
Он махнул головой в сторону постеров, украшавших стены кабинета, со скудно одетыми женщинами – речными нимфами, которые контролировали притоки реки Чикаго. Стройные, с пышными бюстами, голубыми глазами и длинными волосами… Кроме того, как я заметила на вечеринке по случаю своего двадцать восьмого дня рождения, эти особы были очень темпераментны. Они всей толпой заявились в дом моего дедушки, взволнованно обсуждая известие о неверности приятеля одной из подруг. Свара была впечатляющая – со слезами, руганью и царапаньем ногтями. Ее прекратил, как ни странно, Джефф (хоть я и не реагировала на него, но он умел обращаться с женщинами).
– Мы все знаем, как иногда трудно вести переговоры, – сказала я, подмигнув Джеффу.
Алая краска залила его щеки.
– Что тебя привело? – спросил у меня дедушка.
– Погодите, погодите, я знаю, – оживился Катчер, хватая конверт со стола и прижимая его ко лбу с закрытыми глазами, – натуральный Карнак . – Мерит грозит… перемена почтового индекса. – Он открыл глаза и бросил конверт обратно на стол. – Если ты пыталась добраться до Гайд–пирка, то уехала слишком далеко на юг.
– Тяну резину, – признала я.
Я вела себя так же накануне коммендации в Доме, ища утешения у друзей и единственной важной для меня части семьи, прежде чем стать частью того, что изменит мою жизнь навсегда. Сегодня вечером все повторяется. Лицо Катчера смягчилось.
– Ты упаковала вещи?
Я кивнула:
– Все в машине.
– Она будет скучать по тебе, ты знаешь.
Я опять кивнула. В любви Мэл я не сомневалась, но услышать подтверждение от него было приятно. Сентиментальность несвойственна Катчеру, поэтому его слова имели особую ценность.



 
ФемидаДата: Суббота, 26.11.2011, 20:20 | Сообщение # 6
Мастер
Группа: Создатель
Сообщений: 521
Награды: 14
Репутация: 195
Замечания: 0%
Статус: Offline
Дедушка положил руку мне на плечо:
– У тебя все будет хорошо, крошка. Я знаю, какая ты способная и упорная. Со временем Этан оценит эти качества.
– Со временем, – пробормотал Катчер. – Спустя бездну времени.
– Эоны, – поддержал его Джефф.
– Бессмертные, – напомнила я, указывая пальцем на себя. – У нас есть время. Кроме того, я бы не хотела упрощать ему задачу.
– Не думаю, что с этим будут проблемы, – сказал дедушка и подмигнул мне. – Не могла бы ты сделать своему Де–Де одолжение и кое–что передать?
Мои щеки покраснели при упоминании прозвища, которое я дала дедушке в детстве. Тогда выговорить «дедушка» мне было слишком сложно.
– Конечно, – сказала я. – С удовольствием.
Дедушка кивнул Катчеру. Тот выдвинул скрипучий ящик стола и достал толстый конверт из манильской бумаги, перевязанный красной бечевкой. Адреса не было. На одной стороне конверта большими черными буквами было написано: «конфиденциально» и «уровень первый». («Уровень первый» – это омбудсменовский вариант «совершенно секретно», единственная категория информации, которой дед не хотел со мной делиться.) Катчер протянул конверт мне:
– Обращайся с ним осторожно.
Я кивнула и взяла конверт. Он был тяжелее, чем казался. Внутри находилась стопка бумаги толщиной с дюйм.
– Полагаю, курьеру не светит заглянуть украдкой внутрь?
– Мы будем благодарны, если ты этого не сделаешь, – сказал дедушка.
– В таком случае, – заявил Катчер, – нам не придется прибегать к физическому насилию, что привело бы к появлению неловкости между нами. Учитывая то, что ты – внучка Чака.
– Думаю, ей можно доверять, – сказал мой дед сухим, как позавчерашний хлеб, голосом. – Но я ценю твое беспокойство.
– Один день за всю жизнь, Чак. Один день!
Держа конверт в руке, я прикинула, что с тем же успехом могу отправиться в Дом сейчас. Я понимала, чем мне придется заниматься, и ждала этого с нетерпением.
– На сей высокой ноте, – объявила я, – я вас покидаю. – Взглянула на деда и подняла конверт. – Я заскочу в гости, но мне, вероятно, понадобится что–нибудь… стимулирующее.
Он снисходительно улыбнулся:
– Мясной пирог?
Как хорошо он меня знал!
Они называли это утратой имени. Чтобы стать вампиром и присоединиться к Дому, стать членом одного из самых древних (и прежде – секретных) обществ в мире, сначала надо было отказаться от своей личности. Отказ от фамилии символизирует объединение с новыми братьями и сестрами. Вместо нее у тебя появляется название Дома, клеймо новой семьи. Полагаю, я была странным исключением из общего правила. На самом деле Мерит – моя фамилия, но я пользовалась ею вместо имени уже много лет, поэтому сохранила ее и после коммендации.
Согласно «Канону» (глава четвертая «Вампиры: кто главный?»), отказываясь от фамилии, ты начинаешь постигать общие ценности вампирского общества. Разделенная жертва. Лидерство. Подотчетность – не своей прежней, человеческой семье, а новой, с клыками. Мастера вампиров получают свои фамилии обратно. Поэтому глава Дома Кадогана – Этан Салливан, а не просто Этан.
И, говоря о Салливане, это приводит нас к самой главной традиции – целовании задниц высокопоставленных вампиров. Сейчас мне предстояла именно такая миссия. Вернее, у меня было курьерское поручение. Но, учитывая, кто получатель, целование задницы являлось частью обязательной программы.
Кабинет Этана располагался на первом этаже Дома Кадогана. Когда я приехала со своими пожитками, дверь оказалась заперта. Я постояла секунду, прежде чем постучать, оттягивая неизбежное. В ответ на стук из офиса донеслось простое «войдите». Я открыла дверь и вошла.
Кабинет Этана, как и остальные помещения в Доме Кадогана, был элегантно декорирован, но безо всякой претенциозности. Хотя от Гайд–парка этого вполне можно было ожидать. Справа стоял стол, слева – стулья, и в дальнем конце комнаты, перед занавешенными бархатом окнами, место для совещаний. На стенах встроенные полки, где хранился антиквариат и напоминания о трехсотдевяносточетырехлетней жизни Этана.
Этан Салливан, глава Дома Кадогана, сделавший меня вампиром, сидел за своим столом, держа открытый мобильник у уха и глядя в разложенные перед ним бумаги. Кажется, он всегда разбирал бумаги; должность Мастера явно предполагала нескончаемую работу с документами.
Этан был одет в безупречно скроенный черный костюм и белоснежную сорочку; верхняя пуговица расстегнута, между ключицами лежит золотой медальон, который вампиры носили, чтобы продемонстрировать принадлежность к Дому. Его светло–золотистые волосы длиной до плеч сегодня были убраны за уши.
Хотя мне не хотелось признавать, но Этан был прекрасен: красивое лицо, четко очерченные скулы, точеный подбородок, поразительно зеленые глаза. Тело тоже было в идеальной форме, что я смогла оценить, когда случайно увидела, как Этан ублажал Эмбер, бывшую фаворитку. К несчастью, вскоре после этого выяснилось, что Эмбер помогала Селине захватить власть над чикагскими Домами.
Он взглянул на сумки в моих руках:
– Переезжаешь?
– Да.
Этан кивнул:
– Разумное решение. – В его голосе прозвучало не одобрение, но снисходительность, словно он был разочарован тем, как долго я решалась признать Кадоган своим домом, хотя не прошло и двух месяцев. Такую реакцию я и ожидала.
Я кивнула, сдерживаясь, чтобы не вспылить в ответ на его ворчание, – терпение четырехсотлетнего Мастера вампиров небезгранично.
Я поставила сумки, расстегнула вещмешок, достала конфиденциальный конверт и протянула ему:
– Омбудсмен просил передать тебе.
Этан выгнул бровь и взял у меня конверт. Размотал бечевку, открыл его и сунул палец внутрь. Напрягшиеся было мышцы его лица расслабились. Я не знала, что передал дедушка, но Этану это явно пришлось по вкусу.
– Если от меня больше ничего не требуется… – произнесла я, махнув головой в сторону сумок. Меня даже не удостоили взглядом.
– Свободна, – отсутствующе сказал он, доставая из конверта бумаги и перебирая их.
За последние несколько недель я почти не виделась с Этаном. Наше воссоединение прошло без драмы. Терпимо.
Исполнив семейный долг, я направилась в офис на первом этаже, предназначенный для сотрудников Дома Кадогана. Элен сидела за столом. На ней был симпатичный розовый костюм – явное исключение из черного дресс–кода Кадогана. Ее кабинет тоже был весь розовый. Бумаги хранились в цветных папках, аккуратно расставленных по деревянным полкам. На прибранном столе лежал блокнот для записей, имелись подставка для ручек и календарь, события и встречи в котором были записаны аккуратным почерком цветными чернилами.
Элен говорила по телефону, прижимая трубку, стилизированную под старину, к идеально уложенным серебристым волосам; ногти на пальцах, державших трубку, были аккуратно наманикюрены.
– Благодарю, Присцилла. Очень ценю это. До связи. – Она положила трубку на аппарат и улыбнулась мне. – Это Присцилла, – объяснила она. – Ответственная за связи Дома Наварры. Планируем совместное летнее мероприятие. – Элен бросила подозрительный взгляд в сторону открытой двери, потом наклонилась ко мне. – Откровенно говоря, отношения между тобой и Морганом сотворили чудо в части налаживания контактов между Домами.
Морган Гриер – мой вероятный ухажер и новый Мастер Дома Наварры. Он занял эту должность, поднявшись с должности Второго в Доме, когда Селину взяли в плен. Это нечто вроде вице–президента у вампиров. Вторым в Доме Кадогана был некий Малик. Он, судя по всему, работал главным образом в тени, но было ясно, что Этан ему доверяет.
Полагая, что нужно быть вежливой с Элен, я улыбнулась и не стала опровергать ее предположение о наших отношениях.
– Рада, что смогла помочь, – сказала я, демонстрируя сумки. – Я приехала с вещами. Ты не могла бы отвести меня в мою комнату?
Она широко улыбнулась:
– Конечно. Твоя комната на втором этаже, в заднем крыле.
И без того оттянутые тяжелыми сумками, мои плечи опустились еще ниже – от облегчения. На втором этаже в Доме Кадогана, помимо других комнат, располагались библиотека, столовая и бальный зал. Другие комнаты не включали апартаменты Этана, которые находились на третьем этаже. Значит, нас будет разделять целый этаж. Я была готова прыгать от радости, но, учитывая свое местонахождение, радовалась про себя.
Элен протянула мне темно–синюю папку с круглой печатью Кадогана.
– Здесь правила проживания, карты, информация о парковке, меню кафе и прочее. Большая часть информации есть он–лайн, однако нам нравится давать новообращенным вампирам что–то материальное. – Она встала и выжидающе посмотрела на меня. – Пойдем?
Я кивнула, подхватила сумки и пошла за ней по коридору, потом вверх по узкой задней лестнице. Поднявшись на второй этаж, мы дважды свернули и вскоре подошли к деревянной двери, на которой красовалась маленькая табличка с надписью: «Мерит, Страж».
Элен достала из кармана жакета ключи и открыла замок; повернула дверную ручку, распахнула дверь и отошла в сторону:
– Добро пожаловать домой, Страж!



 
ФемидаДата: Суббота, 26.11.2011, 20:21 | Сообщение # 7
Мастер
Группа: Создатель
Сообщений: 521
Награды: 14
Репутация: 195
Замечания: 0%
Статус: Offline
ГЛАВА 3
Самое ужасное чудовище Америки


Я вошла внутрь, поставила сумки и огляделась. Комната маленькая, квадратная и просто обставленная. Стены обшиты деревянными панелями высотой до пояса, одного цвета с блестящим паркетом на полу. Прямо напротив двери – окно, закрытое складывающимися ставнями. В левой части комнаты – кровать с железным кованым каркасом и маленькая тумбочка. Около окна стоит кресло. В правой части комнаты – две двери, на одной висит зеркало в полный рост. Между дверями – комод, а справа от входной двери на стене примостилась книжная полка.
По виду – студенческое общежитие. И это – для двадцативосьмилетней вампирши.
– Тебе еще надо что–нибудь?
Я улыбнулась:
– Нет, спасибо. Спасибо, что так быстро обустроили мне комнату.
Мои глаза, травмированные зрелищем любви Катчера и Мэллори, тоже были благодарны.
– Не за что, дорогая. Столы сервируют в кафе в сумерках, в полночь и за два часа до рассвета. – Она глянула на часы. Ты немного опоздала ко второму приему пищи, а для третьего еще рано. Может, раздобыть тебе еды?
– Не стоит. Я перекусила по пути сюда.
Не просто перекусила – я отведала лучший домашний мясной рулет в этой части Чикаго. Блаженство!
– Что ж, если тебе что–нибудь потребуется, кухни на каждом этаже всегда полны запасов, в холодильниках есть кровь. Если захочется чего–то, чего нет на кухне, скажи персоналу.
– Хорошо. Спасибо.
Элен ушла, закрыв за собой дверь. Я громко рассмеялась при виде открывшегося зрелища: на внутренней стороне двери висел плакат Дома Наварры с изображением Моргана в полный рост со скрещенными руками, в джинсах и удобной черной рубашке, в черных ботинках и с кожаными ремешками на запястьях. Он начал отращивать волосы, и на фотографии они торчали во все стороны, обрамляя его поразительно красивое лицо с чеканными скулами, подбородком с ямочкой и мечтательными синими глазами, смотревшими из–под черных бровей и невероятно длинных ресниц.
По–видимому, Элен координировала действия с Домом Наварры не только по поводу летнего пикника. Это требовало достойной шутки, поэтому я достала мобильник из кармана и набрала номер Моргана.
– Морган, – ответил он.
– Да, – сказала я. – Будьте добры, я бы хотела поговорить с кем–нибудь насчет заказа порно из Наварры. Может быть, двухметровое фото их великолепного Мастера, того, с мечтательными глазами?
Он тихо засмеялся:
– Нашла мой приветственный подарок, да?
– Разве это не странно для вампира из Наварры – оставлять приветственные подарки вампиру из Кадогана? – спросила я, проверяя, что находится за дверями справа. Первая дверь скрывала небольшой шкаф, внутри которого висело с дюжину деревянных вешалок. Вторая вела в крошечную ванную комнату.
– Нет, если это самая хорошенькая вампирша в Кадогане.
Я фыркнула и закрыла дверь, потом перетащила сумки к кровати.
– Ты же не веришь, что это подействует.
– Мы ведь съели отличный пирог в субботу вечером?
– Припоминаю…
– Значит, мои приемы работают.
Я издала саркастический возглас.
– Мне надо идти, назначена встреча, – сказал он, – а здешний Мастер – настоящее административное чудовище.
– Ммм… Уверена, так и есть. Тебе понравится эта встреча.
– Да. И от лица Дома Наварры, а также канцелярии североамериканских вампиров мы желаем тебе многих плодотворных дней в Доме Кадогана. Мир тебе. Живи долго и процветай…
– Пока, Морган, – перебила я его со смехом, захлопнула мобильник и сунула его обратно в карман.
Бесспорно, Морган манипулировал мной, добиваясь свидания, ставшего результатом политического компромисса (в присутствии пятидесяти вампиров, не меньше). То официальное свидание было пару недель назад, и, как он заметил, с тех пор мы разок–другой ели вместе пиццу. Я ничего не сделала, чтобы охладить его пыл. С другой стороны я его и не поощряла. Конечно, мне нравился Морган. Он забавный, приятный, умный и хорош собой. Однако меня не покидало ощущение, что между нами – стена отчуждения. Это мешало полностью расслабиться и получать удовольствие.
Вероятно, дело было в химии, А может, в безопасности ведь он принадлежит Наварре, а я – Страж и должна всегда оставаться начеку, защищать интересы Дома Кадогана. Или еще одна версия: он добился от меня свидания в присутствии Этана, Скотта Грея, Ноя Бека (главы чикагских вампиров–бродяг) и половины Дома Кадогана. Могли быть и более основательные причины: идея встречаться с вампиром – при всех политических и эмоциональных сложностях – меня не возбуждала.
Все возможно. Хоть я наслаждалась обществом Моргана, не могла утонуть в нем целиком, невзирая на весь его энтузиазм.
Сегодня и так проблем хватало, поэтому я выбросила мысли о Моргане из головы и занялась сумками, лежавшими на кровати, – начала разбирать вещи.
Для начала я извлекла книги, письменные принадлежности, безделушки и разложила их на книжной полке. Туалетные причиндалы отправились в аптечку в ванной, немнущиеся вещи – в комод. Блузки и брюки я повесила на деревянные вешалки в шкафу, а под ними бесцеремонно свалила обувь.
Опустошив сумки, я снова их застегнула, но вдруг почувствовала что–то во внутреннем кармане вещевого мешка. Залезла туда и нашла маленький пакетик, завернутый в коричневую бумагу. С любопытством развязала ленточку и сняла упаковку. Внутри лежал кусок льна в рамочке с вышитыми крестиком словами: «Вампиры тоже люди».
Я не слишком верю в эти слова, но домашний сюрприз был приятен. Я оценила сию мысль и взяла на заметку поблагодарить Мэл при первой же встрече. Пустые сумки я сложила в нижний ящик комода.
Вдруг пейджер на поясе завибрировал. Пейджеры – обязательная принадлежность Стражей Кадогана, чтобы быстро реагировать в экстренных случаях. Теперь, когда я стала официальной обитательницей Дома и мне не требовалось двадцать минут сюда добираться, реакция была почти мгновенной.
Я отстегнула пейджер и посмотрела на экран: ОП ОТД 911.
Послание было ясным. Тревога, нам следует собраться в оперотделе в подвале Дома Кадогана. Я вернула на место пейджер, схватила катану в ножнах и устремилась вниз по лестнице.
– Мне плевать, что они делают – фотографируют вас, просят автографы или угощают напитками! Это… абсолютно…неприемлемо.
Люк, глава безопасности Дома Кадогана, рычал на нас. Как оказалось, происшествие, хотя были ли мы его причиной – вопрос весьма спорный, имело место в дневное время. Лекция стала его прискорбным последствием.
Мы сидели вокруг хай–тековского стола для переговоров в таком же хай–тековском, как в кино, операционном зале. Питер, Джульетта, Линдси, Келли и я (гвардия и Страж), ответственные за здоровье и благоденствие новообращенных вампиров Кадогана.
Нас разносил в пух и прах светловолосый взъерошенный ковбой, ставший вампиром, критикуя «бездеятельное отношение», порожденное нашей новообретенной популярностью.



 
ФемидаДата: Суббота, 26.11.2011, 20:22 | Сообщение # 8
Мастер
Группа: Создатель
Сообщений: 521
Награды: 14
Репутация: 195
Замечания: 0%
Статус: Offline
В общем, мы не были окружены любовью.
– Мы делаем все, что в наших силах, – заметила Джульетта эксцентричная рыжеволосая особа, которая была вампиром дольше, чем я живу на свете. – Репортеры преследовали Линдси прошлую неделю, – сказала она, указывая на коллегу, бойкую блондинку, бывшую, к счастью, на моей стороне.
– Да, – произнес Люк, взяв со стола экземпляр «Чикаго Уорлд Уикли». – У нас есть подтверждение этому. Он повернул газету так, чтобы мы все могли увидеть Линдси, удостоившуюся фотографии на обложке. На ней были дизайнерские джинсы, туфли на шпильках и огромные солнечные очки; светлые волосы собраны в привычный хвост. Фотограф поймал ее в движении, когда она улыбалась. кому–то стоявшему в стороне от камеры. Я случайно узнала, что тот, кому она улыбалась, как и я, был вампиром–неофитом Кадогана. Линдси, к вящему унынию Люка, начала встречаться с Коннором сразу после церемонии коммендации.
– Такая форма одежды не принята в Кадогане! – рявкнул Люк.
– А джинсы славные, – прошептала я.
– Я знаю. – Линдси мне улыбнулась. – На распродаже купила.
– Твоя тощая задница на обложке «Уикли» – не путь к моему сердцу, Блонди, – сказал Люк.
– Значит, мой план сработал!
Терпение Люка явно подходило к концу, и он проворчал:
– Это действительно лучшее, что ты можешь сделать для своего Дома?
Хроническая раздражительность Линдси в адрес Люка могла сравниться разве что с ее глубоко скрытой страстью к нему, хотя, видя ее свирепый взгляд, в это было нелегко поверить. Она подняла указательный палец и начала считать:
– Во–первых, я не просила меня фотографировать. Во–вторых, я не просила меня фотографировать. И в–третьих, я не просила меня фотографировать! – Она подняла брови в сторону Люка. – Мы подходим к сути дела? Настоящей. То, что мы не видны на фотографиях, – полная чушь.
Люк пробормотал что–то об отсутствии субординации и провел рукой по волосам.
– Ребята, мы все находимся под перекрестным огнем. Мы раскрылись, о нас собирал сведения конгресс, а теперь нам в спины дышат папарацци. Кроме того, через пару недель в наш чудесный город приедет Габриэль Киин – глава Североамериканской Стаи собственной персоной.
– Киин приезжает? – переспросил Питер. – В Чикаго?
Питер подался вперед, опираясь локтями на стол. Высокий, худой, он выглядел лет на тридцать. Его манера одеваться и безмятежность выдавали в нем человека, повидавшего в жизни (человеческой или другой) много денег.
– Да, в Чикаго, – подтвердил Люк. – Люди могут не знать, что оборотни существуют, но нам–то это известно, к несчастью.
В рядах Стражей послышались смешки. Вампиры и оборотни не особенно дружили, и напряжение усиливалось. Я слышала, что Габриэль приезжает в город, чтобы осмотреть его на предмет места для будущей встречи своих оборотней. Новости, связанные с его визитом и появлением в Чикаго большого количества оборотней, каждый день пестрели на сайте Кадогана.
– Послушайте, давайте не будем наивными и не станем притворяться. Возня со знаменитостью долго не продлится. Люди – не обижайся, Страж, ты лишь недавно обзавелась клыками – ненадежный народ. Мы видели, что происходит, когда их одолевает страх.
Люк намекал на Чистку – вампирский аналог охоты на ведьм. В Европе это произошло дважды: первый раз – в 1611 году в Германии, второй – в 1789 году во Франции. Тысячи вампиров, большая часть европейской популяции, погибла в те времена – их протыкали кольями и сжигали, им вспарывали животы и оставляли умирать. Оборотни знали о Второй чистке, но не стали вмешиваться, – отсюда и враждебность между нашими народами.
– Теперь переходим к главному, – продолжал Люк. – узнали, что «Уикли» планирует разностороннее и подробнейшее разоблачение тайной деятельности вампиров.
– Тайной? – переспросила Келли. – Что мы делаем тайно?
– Именно это я и хочу выяснить, – сказал Люк, тыкая пальцем в потолок. – Через несколько минут я встречаюсь с нашим Мастером. Но прежде, чем предстать пред очи главного, позвольте напомнить вам о некоторых вещах. Мы здесь для того, – продолжал Люк, – чтобы сделать нашего Мастера счастливым, а не для того, чтобы создавать ему проблемы. Впредь вы должны считать себя представителями Дома Кадогана в человеческом мире и вести себя соответственно, как подобает вампирам Кадогана. – Он сузил глаза в адрес Линдси. – В том числе это значит – никаких пьянок с вампирами–неофитами поутру. Так тому и быть!
Линдси бросила на него взгляд одновременно злобный и недовольный, но от комментариев воздержалась.
По–видимому уверенный, что поставил Линдси на место, Люк перевел взгляд на всех остальных.
– Любое действие, которое вы предпринимаете за пределами Дома, отражается на всех нас. Особенно теперь, когда мы стали объектом для новостей. Вас могут вызвать на дискуссию о Домах или о делах вампиров.
Он открыл лежавшую перед ним папку, достал стопку бумаг и передал ее Линдси, сидевшей ближе всех. Она взяла один лист и передала остальным по кругу.
– «Темы для разговора»? – прочитала Келли заголовок.
Келли обладала экзотической красотой: бледная кожа, иссиня–черные волосы, слегка раскосые глаза. В них не отражалось ни малейшего интереса к документу, который она осторожно держала кончиками пальцев.
– Темы для разговора, – кивнул Люк. – Это ответы, которые вам разрешено – когда я говорю «разрешено», значит «требуется» – давать журналистам, если они попытаются вызвать вас на диалог. Прочитайте это, запомните и воспроизводите должным образом. Ясно?
– Да, сэр, – послушно ответили мы в унисон.
Люк промолчал в ответ, встал и начал перекладывать бумаги, разложенные на столе. Уловив намек – совещание окончено, – мы отодвинули стулья. Я поднялась, сложила листок с темами для разговора и собиралась уходить, когда Люк меня окликнул.
Он подошел к двери и поманил меня за собой.
Черт! Я знала, что это значит. Два раза за день!
– Страж, ты идешь со мной, – сказал он.
Я медленно выдохнула, мысленно готовясь к разговору с самым упрямым в мире вампиром.
– Сэр, – сказала я, засовывая листок в карман и поправляя катану на поясе.
Линдси ободряюще улыбнулась мне, я ей кивнула и пошла за Люком. Мы поднялись по лестнице на первый этаж, прошли по коридору до кабинета Этана и уперлись в закрытую дверь. Люк вошел без стука. Я одернула низ своего. черного пиджака и прошмыгнула следом.
Этан говорил по телефону. Он кивнул Люку, потом мне и поднял указательный палец в знак того, что звонок ненадолго.
– Конечно, – сказал он. – Я все понимаю. – Он кивнул на два стула перед столом. Люк послушно сел на правый, я – на левый. – Да, сир. Эта информация у меня сейчас перед глазами.
В качестве Мастера Дома Кадогана Этан обладал почетным званием сеньора, но сир – для меня загадка. Я взглянула на Люка. Он наклонился ко мне.



 
ФемидаДата: Суббота, 26.11.2011, 20:23 | Сообщение # 9
Мастер
Группа: Создатель
Сообщений: 521
Награды: 14
Репутация: 195
Замечания: 0%
Статус: Offline
– Дариус, – прошептал он, и я понимающе кивнула: Дариус Вест был главой Гринвичского Совета.
– Мы думали над этим, – говорил Этан, записывая что–то в блокноте. – Но вы знаете риски. Лично я не советую.
Он опять, закивал головой, затем его плечи напряглись, и он посмотрел вверх. Перевел взгляд прямо на меня.
– Да, – произнес Этан, разглядывая меня пронзительными зелеными глазами, – можно рассмотреть и этот путь.
Я непроизвольно сглотнула, решив, что я – это «путь», который надо «рассмотреть».
– Как бы там ни было, – сказал Люк, снова придвигаясь ко мне, – тебе это не понравится.
– Мне это действительно не нравится, – согласилась я.
Еще несколько минут Этан продолжал соглашаться и кивать. Затем он положил трубку на место и посмотрел на нас. На лбу между бровями пролегла складка. Мне уже доводилось ее видеть. Плохой знак!
– «Чикаго Уорлд Уикли», – начал он, – явно интересуется деятельностью вампиров и собирается провести расследование рейвов. Они опубликуют цикл из трех статей, по одной каждую неделю, начиная со следующей пятницы.
– Черт! – не сдержался Люк, обмениваясь с Этаном тяжелыми взглядами. Стало быть, он в курсе проблемы.
Я предположила, что это и есть те самые «тайные» подробности, которых ожидал Люк. К сожалению, мне это ничего не говорило. Я слышала о вампирских рейвах – Катчер упоминал их однажды, но отказался объяснить. Последовавшие поиски в «Каноне» не принесли никаких результатов. Что бы это ни было, вампиры не распространялись на данную тему.
Я подняла руку:
– Рейвы? Они что, будут расследовать вечеринки?
– Не вечеринки, – ответил Люк. – На самом деле люди позаимствовали этот термин у нас. Рейвы в сверхъестественном мире – подобие собраний, но они намного… – Он умолк, поерзал на стуле и взглянул на Этана, смотревшего на меня.
– Намного кровавее, – сухо уточнил Этан. – Они кровавые.
– Рейвы, – пояснил Этан, – это вампирский вариант флеш–мобов. По своей сути массовые кормления. Вампиров информировали (по электронной почте, разумеется), где и когда произойдет встреча, и там их ожидала группа людей. Людей, веривших в нас, даже когда мы еще не открылись миру, и хотевших быть рядом с нами, приобщиться к мрачному и запретному.
В свете наклеек на бамперы, брелоков и Линдси в качестве новой вампирской звезды с обложки, моя уверенность, что мы такие уж «мрачные и запретные», пошатнулась.
– Они хотели быть частью нашего мира, видеть и быть увиденными, – продолжал Этан, – но они не всегда желали чувствовать наши клыки в своих сонных артериях. А именно это и происходило. Мы пили.
– Пировали, – добавил Люк.
– Некоторые люди позволяют пить свою кровь, – предложила я, переводя взгляд с Люка на Этана. – Я имею в виду, они добровольно участвуют в вампирских пирах и знают, что это не пикник. Мы все видели «Другой мир». Я уверена, что есть люди, которые находят подобные вещи… притягательными.
Этан кивнул:
– Некоторые люди соглашаются потому, что хотят заслужить, доверие вампиров, полагая, что так они становятся нашими ренфильдами – слугами, или потому, что находят в этом нечто сексуальное.
– Они думают, что это круто, – резюмировал Люк.
– Они считают, что время от времени вращаться в нашем мире – действительно круто, – саркастически уточнил Этан. – Но рейвы проводятся вне контроля вампирских Мастеров. Согласие провести время в обществе вампиров может означать согласие на глоток–другой. Но если вампир хочет принять участие в деятельности такого рода – запрещенной Домами, – вряд ли его остановит просьба человека прекратить. – Он серьезно посмотрел на меня. – И мы знаем, как критично согласие, когда на кону человеческая кровь и жизнь.
Я знала о согласии, так как у меня не было шанса его дать. Потому что Этан даровал мне бессмертие, чтобы спасти от лакеев Селины, и это было мгновенное решение. Я понимала ощущение вседозволенности, которое рождалось при запретном укусе… Особенно когда вампира не интересует глоток–другой.
– Лишив людей нескольких пинт крови, – сказал Люк, – вдобавок к причиненному вреду вампиры часто пытаются зачаровать смертных, чтобы заставить их забыть о произошедшем – об оскорблении действием, которому они подверглись. И будем откровенны: вампиры, посещающие рейвы, как правило, не на верхушке пищевой цепочки. Это значит, что они не очень хорошо чаруют.
Способность зачаровать человека – сделать его подконтрольным – индикатор экстрасенсорных способностей вампира, одна из трех составляющих вампирской силы, наравне со стратегией и физической силой. Я, например, никого не могла зачаровать, хотя пару раз пыталась. Но мне было свойственно сопротивление подобным чарам, что послужило одной из многих причин, почему Селина Дезалньер меня не жаловала. Она была королевой зачаровывания, и ее, должно быть, пробирал до костей тот факт, что я невосприимчива к ее контролю.
В результате не только люди поневоле становились закуской для вампиров, но преступниками оказывались не самые лучшие вампиры. Все это не добавляло положительных красок к сценарию, который люди могли бы посчитать комфортным, а я не была человеком уже почти два месяца. Люди согласились жить с нами, понимая, что вампиры больше не пьют кровь у людей, а употребляют донорскую кровь, поставляемую фирмами вроде «Кровь для вас». Только четыре из двенадцати американских Домов, включая Кадоган, продолжали участвовать в ритуале пития, так сказать, «прямо из крана». Но те, кто пил живую кровь, делали это после согласия и санкционировано – внутри Дома, после тщательного анализа и подписания нотариально заверенного договора. В трех экземплярах! (Лично я не была готова ни душевно, ни эмоционально пить кровь из чего бы то ни было, кроме пластика.)
К несчастью, вампиры, пившие кровь у людей, считались ретроградами. По крайней мере, такой образ увековечила Селина, организуя выход вампиров из подполья. Пьющие кровь в массовом порядке и без контроля, даже если люди дали согласие, были ожидаемым пиар–кошмаром.
Поскольку вампиры, выбравшие для себя живую кровь, должны были тщательно соблюдать меры предосторожности, у меня возник вопрос.
– Какие Дома участвуют в рейвах? – спросила я.
– Теоретически – ни один, – пробормотал Люк, вызвав одобрительный кивок Этана.
– Ты знаешь, что некоторые Дома продолжают пить кровь у людей, – ответил Этан. – Но ни один Дом не потворствует рейвам.
– Может, какие–нибудь вампиры действуют исподтишка, или это бродяги, – добавил Люк, имея в виду немногих вампиров, обитавших вне системы Домов, – Вероятно, вампиры–бродяги из других городов и стран. Объедини их, и ты получишь змеиное гнездо с голодными вампирами и наивными, ищущими приключений людьми. Плохая компания.
Я скрестила руки и посмотрела на Этана:
– Понимаю твои заботы, но как получилось, что Страж Дома узнает о рейвах только сейчас?
– Мы их не афишируем, – мягко ответил Этан. – Тем не менее, теперь ты в курсе, и мы надеемся, сможешь оказать нам кое–какие услуги.
Он взял серую папку, лежавшую поверх всей стопки на столе, открыл ее и продемонстрировал скрепленные документы и маленькую цветную фотографию.
– Мы понимаем, что журналист сейчас проводит предварительное расследование. – Этан взял фотографию и показал мне. – Полагаем, вы знакомы.
Я протянула руку, осторожно взяла снимок у Этана и уставилась на знакомое лицо:
– Привет, Джейми.



 
ФемидаДата: Суббота, 26.11.2011, 20:24 | Сообщение # 10
Мастер
Группа: Создатель
Сообщений: 521
Награды: 14
Репутация: 195
Замечания: 0%
Статус: Offline
ГЛАВА 4
Комитет по организации вечеринки


– Это младший Брекенридж, – пояснила я Этану и Люку, повернувшемуся на стуле, чтобы наблюдать, как я хожу взад–вперед по кабинету. – Младший из четверых сыновей. – Я остановилась, уставилась на фотографию, которую держала в руке, и попыталась сосчитать. – Николас на три года старше. Потом Финли и Майкл – самый старший.
– Николас твой ровесник? – поинтересовался Этан.
Я взглянула на него:
– Да. Ему двадцать восемь.
– И как долго вы с ним встречались?
Я подавила желание спросить, откуда стало известно, что у меня был роман с Николасом, понимая, что у Этана не меньше связей, чем у моего жадного до денег отца, и что он такой же кладезь информации. Интересно, не Этан ли тайный источник моего деда? Во всяком случае, его доступ к информации так же основателен.
– Почти два года, пока учились в колледже, – сказала я.
Николас Этерелл Арбукл Брекенридж (мои братья дразнили его из–за имени) был просто прекрасен – вьющиеся темные волосы и голубые глаза, – играл Ромео в студенческой постановке Шекспира и выполнял роль редактора школьной газеты. Он был весел, уверен в себе плюс наследовал «Брекенридж индастриз», если не считать Майкла и Финли.
Основанная их прапрапрадедом корпорация производила стальные комплектующие для строительной промышленности. По слухам, им принадлежала изрядная часть Петли . Но хотя мальчики Брекенриджи ни в чем не знали недостатка, им прививали здоровое отношение к деньгам. Школа, колледж, работа, чтобы заплатить за обучение. Майкл и Финли после колледжа занялись семейным бизнесом, а Ник променял бизнес–школу и юридический факультет на изучение журналистики в Северо–Западном университете, после чего отправился в поездку по Африке южнее Сахары, изучая воздействие медицинской помощи Запада. Вернувшись в Штаты с Пулитцеровской премией в активе, он стал работать репортером в «Нью–Йорк таймс».
Джейми, напротив, был паршивой овцой в семье – хотя с овцы можно получить хотя бы шерсти клок. Насколько я была в курсе, миссис Брекенридж поведала как–то моей маме на собрании одного из их вездесущих клубов (гольф–клуб, книжный клуб, клуб путешествий, клуб домашней спаржи и тому подобное): Джейми бездельничал, клянчил деньги у родителей, время от времени ввязывался в авантюры, которые должны были позволить ему быстро разбогатеть, – интернет–проекты, «верные изобретения», большинство из которых терпели крах так же быстро, как пропадал его интерес к работе. То, что Этан и Люк полагали, будто Джейми, а не Ник взялся за расследование, касающееся вампиров, сильно меня удивило.
Я присела на стол для совещаний и уставилась на фотографию Джейми. Высокий и темноволосый, как его брат, он был сфотографирован прямо на улице – шел куда–то в джинсах и футболке, с сотовым телефоном в руке. Снимок сделали на фоне бара, хотя место я не узнала. Невзирая на обстановку, выражение его лица читалось безошибочно – он выглядел, в первый раз на моей памяти, решительным.
Я взглянула на Этана:
– Как он умудрился превратиться из лентяя в журналистский эквивалент Джерри Спрингера?
– Люк!.. – требовательно сказал Этан.
– Во–первых, действительно ли такой скачок имел место? – спросил Люк.
Он встал из–за стола, подошел к книжным полкам, за которыми, как я знала, был встроенный бар, и после кивка Этана налил в широкий стакан янтарную жидкость – наверное, скотч. Он поднял стакан за Этана, которого явно позабавил этот жест, и глотнул.
– Мы слышали, что Джейми подвергался кое–какому давлению со стороны мистера Брекенриджа, требовавшего от него что–то делать со своей жизнью, – продолжил Люк. – Видимо, папочка поставил ему в пример Николаса. Мол, можно процветать и не под семейным крылом. А молодой Джейми принял вызов. Мы полагаем, он решил, что, коли старший брат зарабатывает (и весьма неплохо) на жизнь журналистикой, ему это тоже под силу.
Я нахмурилась.
– Возможно, – сказала я. – Но это не похоже на Джейми. Он нанялся в таблоид, чтобы превзойти Николаса? И без обид? К тому же расследование жизни вампиров…
– Не просто вампиров, – заметил Этан, откидываясь на спинку кресла. – Знаменитых вампиров.
– Или даже лучше – кровососущих вампиров, пользующихся беспомощными людьми. – Люк опустился на удобную кожаную кушетку в левой части кабинета, поигрывая стаканом со скотчем. – Это не тот заголовок, который мы хотели бы видеть по всему городу, зато он может сделать имя молодому Брекенриджу.
– Особенно если он станет тем, кто напишет вторую по значимости историю со времени нашего выхода из тени, и если выведет на чистую воду врожденную злобность вампиров, – добавил Этан, вставая и тоже направляясь к бару.
Однако, вместо того чтобы налить себе порцию несомненно дорогого алкоголя, он открыл маленький холодильник и достал что–то похожее на пакет с соком. Поскольку Этан был из тех, кто ест хот–дог серебряными приборами на тонком фарфоре, я заподозрила, что там не сок. «Кровь для вас» обычно поставляла свою продукцию в пластиковых пакетах. Наверное, они улучшили упаковку.
– Не Николас со своей Пулитцеровской премией, – продолжил он, – а именно Джейми. Младший Брекенридж, человек, у которого мало что есть в активе и в образовательном, и в профессиональном смысле.
Изложив свою теорию, Этан оторвал пластиковую соломинку, приклеенную к пакету с «соком».
– Коктейль, – сказал он, тронув языком внезапно увеличившийся клык.
Мое сердце в замешательстве пропустило удар. Его глаза оставались изумрудно–зелеными, пока он пил, – признак: способности контролировать свои эмоции и голод.
Этан прикончил кровь за пару секунд, раздавил пакет рукой и выбросил его в серебряную мусорную корзину. Явно освеженный, он сунул руки в карманы брюк и прислонился к шкафу.
– Мы не будем популярны вечно, – продолжил он. – Нам повезло с убийствами. Повезло, что большинство людей охотно направили гнев в адрес Селины, не затрагивая остальных. Мысль о магии и существовании чего–то большею в мире, чем видит глаз, остается весьма привлекательной. – Лицо Этана помрачнело. – Но люди боятся того, что не понимают. Мы не сможем избегать этого страха вечно. К тому же популярность провоцирует критику, питает ревность. Хорошо или плохо, но это человеческая природа.
Тут он поднял голову и взглянул на меня. Его глаза вспыхнули изумрудным льдом, и я поняла, куда он сейчас будет клонить.
Тихим серьезным голосом он заявил:
– Мы устанавливаем альянсы, Мерит, образуем связи, чтобы защитить себя и обеспечить возможные преимущества, которые потребуются, чтобы выжить, уберечь наши Дома. – Он сделал паузу. – У тебя есть эти связи.
– Дерьмо, – пробормотала я, закрыв глаза и понимая, чего он от меня хочет.
– Ты выросла вместе с Брекенриджами. Ваши семьи дружат. Ты – часть их мира.
Волосы на загривке у меня стали дыбом, сердце заколотилось быстрее. Я начала покрываться потом, а он еще ничего не заметил.
– Ты знаешь, что я их не люблю.



 
Форум » КНИЖНЫЙ КЛУБ » Книги целиком » Хлоя Нейл - "Вампиры Города Ветров" (Чикагские вампиры 2)
Страница 1 из 912389»
Поиск:

Добавить свой баннер

Copyright chicagoland-vam.ucoz.ru © 2010 - 2014

Сайт посвящен творчеству Хлои Нейл.
Сайт является некоммерческим проектом. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт обязательна

Рейтинг@Mail.ru